Полвойны

Воины потихоньку пятились, укрываясь щитами: вдруг какой сбившийся с пути противовзмах заденет их – и толкнет прямиком в Последнюю дверь. А король Гетланда отпорхнул от первого удара, пригнулся под вторым – меч Дунверка полоснул лишь его седые волосы – и под высверк стали вынырнул на открытое место.

– Дерись со мной! – с ревом повернулся Дунверк.

– Уже, – молвил Атиль и, подхватив край плаща, вытер лезвие, а затем бережно пристроил меч обратно на предплечье согнутой руки.

Дунверк выругался и прянул к нему, но нога воина подвернулась, и он упал на колено.

Кровь хлынула через верх голенища, разлилась по булыжной площадке. Вот тогда до Рэйта дошло, что Атиль рассек под бедром Дунверка главную вену.

Со всех сторон зазвучал шелест благоговейного придыхания, и Рэйт ахнул, не выделяясь среди прочих столпившихся воинов.

– Слава Железного Короля взошла не на голом месте, – шепнул Рэкки.

– Надеюсь, Яркий Йиллинг владеет мечом получше тебя, Дунверк Бык, – сказал Атиль. – Ты старика попотеть не заставил.

И вот тогда Дунверк улыбнулся, блуждая остекленелым взглядом где-то не здесь.

– Все вы увидите, как владеет мечом Яркий Йиллинг, – прошептал он с лицом бледным, как воск. – Все до одного.

И повалился набок, на блесткую гладь собственной крови.

Все согласились, что это была великолепная смерть.

13. Моя земля

Матерь Солнце, мазок на восточном краю окоема, укутала своих детей, звезды, серо-стальною пеленой рассветного неба. Впереди вздымалась крепость, этим бесцветным утром мрачная, как насыпной могильник.

Над ней в предвкушении кружили вороны.

– Хотя бы дождь прошел, – пробормотала Скара, откидывая капюшон.

– Тот, Кто Разговаривает Громом сейчас обрушивает свое недовольство на сушу, – молвила королева Лайтлин. – Он, как все мальчишки, порой наводит большой переполох, но надолго его не хватает.

Она вытянула руку и щекотнула принца Друина под подбородком.

– Передашь его мне?

– Нет. – Скара крепче обняла малыша. – Мне не тяжело.

 – Эти ручонки на шее прибавляли ей сил. А силы нужны ей сейчас прежде всего.

Мыс Бейла, сияющий символ соединенного Тровенланда, помнился ей другим. Селение под сенью крепости, где она однажды отплясывала на летнем празднестве, лежало в развалинах, дома покинуты – или сожжены. Садовую рощу перед ветхим, людских рук участком стены душил плющ, в сорняках гнили прошлогодние фрукты. Прежде яркие знамена украшали огромные ворота меж двух воспарявших эльфийских башен.