Буря страсти

– Что вы останетесь в городе? Нет, мэм, вы будете жить на ранчо, вместе со мной. Но не беспокойтесь о своей репутации. Мы будем там не одни.

Она поняла, что было бы нелепо надеяться, что он оплатит ее комнату и пансион, когда у него, наверное, огромный дом и армия слуг. Она последовала за ним к коляске и подождала, пока он погрузит багаж.

– Вам что-нибудь нужно в городе? – спросил Лукас.

Шерис застенчиво улыбнулась.

– Единственное, что мне нужно, мистер Холт, это как следует искупаться. Мне ни разу не удалось как следует помыться с тех пор, как я покинула Нью-Йорк.

Но, думаю, с этим можно подождать до приезда на ранчо.

– Вы не останавливались по дороге в меблированных комнатах?

Шерис вспыхнула, но, может, будет лучше, если он сразу узнает правду.

– У меня было мало денег. Я потратила все, что имела, на еду.

– Но питание было включено в стоимость билетов!

Шерис открыла рот от изумления:

– Что?

– Все было организовано, но, похоже, деньги потрачены впустую. – Он задумчиво оглядел ее.

 – Значит, у вас совсем нет денег?

Шерис страшно на себя рассердилась. Почему она не посмотрела на билеты повнимательнее? Отчего кондуктор ничего не сказал? Почему Лукас Холт не написал об этом?

Гнев заставил ее голос зазвучать дерзко:

– Вас это огорчает? Надеюсь, вы не ожидали приданого?

– Нет, мэм, – усмехнулся он. Хорошо, значит, она попадает от него в полную зависимость. У нее нет денег, и она не сможет уехать, даже если захочет. – Но я вообще ждал не вас.

– Не понимаю, – нахмурилась Шерис.

Лукас достал из кармана фотографию и протянул ей:

– В вашем письме говорится, что вы слева.

Она опешила. Значит, Стефани солгала. Значит, он ждал Стефани, а получил ее.

– Я… мне следовало быть поточнее. Видите ли, я иногда путаю правое и левое. Извините, мистер Холт. Вы, должно быть, ужасно разочарованы.

– Мэм, если бы я был ужасно разочарован, как вы выразились, то посадил бы вас обратно в дилижанс. Между прочим, как вас зовут?

Улыбка его была очаровательной, голос глубоким и звучным.

Она знала, что будет волноваться во время первой встречи, но не предполагала, что настолько сильно.

– Шерис, – ответила она.

– Звучит на французский манер.

– Моя мать была француженкой.

– Что ж, может, покончим с формальностями? Меня обычно называют Люком.

Тотчас же кто-то окликнул:

– Кого ты привез нам, Люк?

Грузный маленький человечек стоял в дверях «Ньюкомбской бакалеи». Магазин занимал весь дом.