Дьявол, который ее укротил

Уверяю, здешние постели куда мягче гостиничных.

Не успел Рейфел договорить, как дверь открылась. На пороге стоял старый Уильям, щурясь на вновь прибывших сквозь узкие очки. Бедняга был настолько же слеп, насколько была глуха его хозяйка, но по-прежнему выполнял обязанности дворецкого. Эсме буквально украла его из отцовского дома, когда вышла замуж и зажила своим хозяйством. По крайней мере так уверял предыдущий герцог.

– Кто тут? – спросил Уильям. Очевидно, очки не слишком помогали престарелому дворецкому. Будь сейчас день, он, возможно, узнал бы Рейфела.

А может, и нет. Сама Эсмеральда уже немолода, а Уильям намного старше хозяйки. Ему, должно быть, уже за девяносто.

– Это Рейф, старина. Просим приюта на ночь. Утром мы уезжаем. Нам нужны три комнаты, и неплохо бы поужинать. Моя тетушка еще не спит? Или уже удалилась к себе?

– Сидит в гостиной. Пытается сжечь дом: набила камин дровами так, что он раскалился едва не добела.

Рейфел, привыкший к жалобам дворецкого, только усмехнулся. Эсмеральда сильно мерзла зимой и легко простужалась.

Вся в свою матушку! Большинство родных не любили посещать Агату Лок, потому что в ее покоях в Норфорд-Холле вечно стояла невыносимая жара. Но Уильям не желал признаваться, что в таком возрасте и при его ревматизме тепло – это единственное спасение.

– Пойду дам ей знать… – заговорил Рейфел, но его грубо перебили.

– Я бы хотела сразу подняться в свою комнату, благодарю вас, – объявила Офелия, входя в переднюю. – И, если можно, принесите туда поднос с ужином.

– Разумеется, миледи, – механически ответил Уильям. Конечно, при его зрении он не мог разглядеть модного дорожного костюма. Но повелительного тона было достаточно, чтобы признать в ней аристократку.

Рейфел покачал головой, глядя вслед Офелии, поднимавшейся по лестнице. Она приняла как должное, что Уильям следует за ней, чтобы показать комнату. Но при его дряхлости он вряд ли решится поспешить за гостьей и сейчас наверняка обратится к экономке, передоверив ей свои обязанности.

Поэтому Офелии придется подождать. Очевидно, она уже забыла о присутствии Рейфела и не намеревалась вступать с ним в беседу. Рейфел не привык к тому, что его игнорируют. И хотя он радовался, что не придется лгать снова, если она спросит, когда они прибудут в Лондон, все же ее полное безразличие невольно задевало.

– Значит, увидимся утром, – сказал он ей в спину.

– И как можно раньше, – бросила она не оборачиваясь. – Не хочу целый день провести в дороге.