Цветок в его руках

Неужели работа наемником так ожесточила его, что он потерял способность чувствовать? Зато она эту способность сохранила. И сейчас широко улыбнулась, чтобы это показать.

– Вот это уже облегчение! Я сама их ненавижу. Но сам понимаешь, должна была попытаться.

– Разумеется.

– Вот что я хотела сказать, – продолжала она. – Прошло почти два года с тех пор, как я покинула дом, и все это время не знала, как живут мои родные. И не могла сообщить им, что жива. Однажды я прокралась к дому, но там были три помощника шерифа.

И я не могла подобраться ближе, чтобы поговорить с бабушкой. Я даже ждала в лесу, надеясь, что брат поедет охотиться. Но вместо него появились незнакомые люди из города, и я не могла задерживаться надолго, тем более что Джонни мог выбрать не эту дорогу. Он, в отличие от меня, никогда не любил охотиться. Я не стала рисковать, послав письмо в Бингем-Хиллз со своим именем на нем или попросить кого-то переслать ответ, потому что не встретила никого, кому могла бы довериться… до недавнего времени.

Все еще целясь в нее одной рукой, он быстро отвязал Ноубла другой.

– Я не остаюсь на одном месте достаточно долго, чтобы получать письма, да и ты вряд ли пробудешь в Хелене столько времени. Садись в седло, – добавил он, взяв поводья Ноубла.

– Я не просила тебя об этом. Луэлла – первый друг, который появился с тех пор, как я уехала из Техаса. Она отослала мое письмо месяц назад. Я ожидала, что получу ответ бабушки, когда в последний раз навещала ее. Этого не случилось, но сейчас, возможно, письмо уже у нее.

Не мог бы ты остановиться у борделя, узнать, так ли это, и дать мне возможность попрощаться с Луэллой?

Он не сказал «да», но и не сказал «нет», поэтому она придержала язык, когда они начали спускаться с холма. Макс удивилась, когда он не связал ее снова, видимо, посчитав, что достаточно держать поводья ее лошади, чтобы она никуда не делась. Может, и так, но она все еще думала над возможностью побега. Если пришпорить Ноубла и пустить в галоп, поводья вырвутся из руки Гранта, даже если он будет их держать.

Но он мог привязать их к луке седла. Трудно сказать, так ли это: все загораживает его широкая спина. Зато ее спина в этом случае станет прекрасной мишенью. Или он может застрелить Ноубла.

И словно конь мог понять ее мысли, она нагнулась, почесала его холку и прошептала:

– Не волнуйся, я не сделаю ничего, чтобы навлечь на нас пулю.

Хорошо бы все пули полетели в Гранта!

Он приторочил ружье к ее седлу.