Люби меня вечно

Но шотландцы вообще никогда не обращали внимания на требования моды, и ему, по правде говоря, эта прическа была очень к лицу. Кружева у ворота и манжет рубашки усиливали яркое впечатление, которое он производил.

Синтия изумленно раскрыла рот. Кимберли отреагировала на его появление почти так же, но рот ей все-таки удалось оставить закрытым. Сомневаться не приходилось – он привлекал ее: все чувства проснулись и затрепетали.

Но Лахлан не заметил Кимберли, как, впрочем, и всех остальных. Он вошел с обезоруживающей улыбкой, рассчитанной на то, чтобы очаровывать дам, но очаровать ему хотелось только одну – и именно к ней он сразу же и направился.

Дамой, конечно, была герцогиня, а поскольку Меган находилась в другом конце комнаты, Кимберли не слышала, о чем они говорят. Было ужасно забавно наблюдать за ними: Меган поняла, что он хочет взять ее за руку, и попыталась этому помешать. Она быстро отдернула руку, но Лахлан не пожелал сдаваться и буквально ловил ее, пока наконец не поймал, прижавшись к ней в долгом поцелуе (по крайней мере он хотел сделать его долгим), но Меган мгновенно выдернула свои пальцы и кинула на него недовольный взгляд.

Конечно, все наблюдали за ними. Лусинда смеялась. Девлин гневно хмурился. Кимберли качала головой.

В наступившей тишине обретшая дар речи Синтия неожиданно громко произнесла:

– Он настоящий великан, правда?

Поначалу Кимберли тоже так показалось, но после их ночной стычки она изменила свое мнение.

– По-моему, нет, – ответила она.

Синтии следовало бы смутиться из-за своего необдуманного замечания, произнесенного к тому же слишком громко. Мать ее определенно смутилась, но юная девушка, похоже, даже не заметила своего промаха.

Что до ответа Кимберли, то Синтия посмотрела на нее, как на дурочку. Поэтому Кимберли встала, чтобы показать, почему не считает его великаном. Взгляд Синтии поднимался следом за нею – все выше и выше, – и на лице появлялось выражение досады, словно она хотела сказать: «Как это я не заметила?»

– Ну неудивительно, что вы так не считаете, – заметила она.

Тут бедная леди Каулс побагровела, словно свекла, а Кимберли это замечание почему-то насмешило, и она громко расхохоталась. Она очень давно не смеялась, так что ощущение было непривычным – хоть и приятным. Когда наконец смех затих, сменившись улыбкой, она случайно поймала на себе странный взгляд Лахлана.