Т-34. Выход с боем

 – А вот ты кто?

И перед тем, как захлопнуть дверцу, бросил Ветлугину:

– Об этом подумай!

«Кубельваген» в два приема развернулся во дворе, обдав их облачком сизого дыма из выхлопной трубы. От укатанного наста следом за ним полетела снежная крошка из-под обмотанных цепями колес.

– Да пошел ты! – громко проговорил Ветлугин вслед уехавшей машине.

Раздался окрик конвоира. Тот докурил, придавил сапогом окурок и теперь показывал им автоматом в сторону улицы.

– Да и ты пошел туда же… – буркнул себе под нос сержант.

Правда, уже совсем тихонько.

Их привели в большой сарай на окраине хутора. Там были еще советские пленные. Немного, всего десятка два. Среди них были раненые, несколько тяжело. Все лежали и сидели на гнилой вонючей соломе.

– Черт их знает, откуда они взялись, – рассказывал через полчаса Терцеву майор-артиллерист средних лет, раненный в обе ноги. – Успели только крикнуть: «Танки с тыла!» А орудия развернуть не успели – куда там! Перепахали всю батарею…

Еще через час часть пленных, том числе и Ветлугина, увели куда-то на работы.

Вернулись к вечеру.

– Раненых фрицев таскали, – сообщил капитану Ветлугин. – Их там до хрена в лазарете.

В каске принесли промороженные, слипшиеся макароны и несколько ломтей хлеба. Хлеб тщательно разделили поровну между всеми. Поели макарон прямо руками, передавая каску по кругу.

К вечеру умерли несколько тяжелораненых. Перед тем как их выносить, сняли с покойников теплое обмундирование. Майора укрыли прожженным полушубком.

Ветлугин взял солдатскую шинель с бурыми пятнами крови, а Терцеву достался стеганый ватник. Вещи оказались очень кстати – ночью опять крепко подморозило. Кое-как приткнувшись на соломе, стали ждать утра. Снаружи до самого рассвета, сменяясь, приплясывали часовые. А где-то вдалеке приглушенно грохотал фронт. Иногда казалось, что грохочет сильнее и будто бы даже с нескольких сторон. Тогда все замирали с затаенной надеждой на лицах. Словно боялись ее спугнуть…

3

Гауптман Курт Штиглер застегнул ремень, привычно сдвинув кобуру с пистолетом на левый бок.

– Ulrich, wo ist Rudi?[1 - Ульрих, где Руди? (нем.)] – коротко бросил парню у окна, закончившему чистить пулемет и теперь заботливо протиравшему его ветошью.

Тот поднял голову, быстро отозвался:

– Tobt mit der Maschine, Herr Hauptmann[2 - Возится с машиной, господин гауптман (нем.).].

Штиглер кивнул и вышел во двор.

«Пантера» стояла за хатой.