Соблазн для возлюбленной

Он не привык слышать слово «нет» и терпел отказы разве что от правительства, которое контролировало его траты. Монтгомери был рад, что никто не ревизует его собственные финансы. Когда он уезжал из дома, родители не стали назначать ежегодное денежное содержание для сына, а выделили сразу небольшое состояние. Этих денег было более чем достаточно для простых нужд: хорошей одежды, пистолетов, породистых лошадей, аренды приличного жилья. В день свадьбы родители обещали подарить ему роскошный дом. Но Монтгомери не требовались ни дом, ни жена, ни роскошь.

Жена постоянно ворчала бы на него, укоряла, сетовала, обвиняла во всех смертных грехах… А за Монтгомери действительно водились грешки.

– Я пришлю его к вам завтра рано утром в обычной карете. В ней вы и отправитесь в путешествие, – не дожидаясь ответа, промолвил Георг и быстро, опасаясь отказа, спросил: – Так вы встретитесь сегодня вечером с леди Тайлер?

Монтгомери встал, сунул записку с адресами в карман, взял из корзинки пирожное и кивнул.

Прежде чем выйти за дверь, он бросил на ходу:

– Значит, отныне больше никаких скандалов?

– Ни в коем случае! – крикнул ему вслед Георг. – Моя дорогая Мария простила меня. Вчера я получил от нее записку.

«Мария Фитцгерберт? Давняя пассия Георга, с которой он когда-то вступил в незаконный брак? Слава богу, Принни, похоже, взялся за ум…»

Глава 3

– Я сегодня узнал, что все твои женщины – старухи! Какого черта, Монти? Неужели кто-то верит, что ты волочишься за ними?

Обернувшись, Монтгомери увидел в дверном проеме Эндрю.

Выражение досады на лице брата позабавило его. Он предполагал, что разница в возрасте между ним и его мнимыми любовницами озадачит Эндрю, но не собирался ничего объяснять.

Братья были с детства дружны. Монтгомери походил на отца: такие же каштановые волосы и высокий рост. А вот изумрудного цвета глаза достались ему от матери. Эндрю же унаследовал от нее низкий рост и русые волосы; глаза у него, как и у отца, были светло-зелеными.

Они вместе выросли в Саффолке. У Уэстона, их старшего брата, были другие наставники, а также и обязанности, присущие наследнику рода. Он был старше их на шесть лет, и его не интересовали «эти шалопаи», как он называл младших братьев, с их буйными забавами. Уэстон и к сестрам, Эвелин и Клэр, относился с пренебрежением, называя их «пигалицами», потому что девочки дразнили его при каждом удобном случае. И все сходило им с рук.