Тайная страсть

Это маленькое сокровище обладало способностью пьянить его, как крепкое вино, и он сгорал от нетерпения поскорее овладеть Кэтрин, особенно после того, как видел ее бьющейся в порывах страсти. Но нужно быть терпеливым. Не стоит силой брать то, что она скоро отдаст по доброй воле.

– Прости, Катя, но мои люди иногда готовы пере усердствовать, чтобы угодить мне. Чем я могу загладить свою вину?

– Только… только… о нет! Нет!

Лихорадка вновь вернулась, медленно нарастая. С каждой секундой Кэтрин становилось все жарче.

Она с молчаливой мольбой посмотрела на Дмитрия, прежде чем со стоном отвернуться. Нестерпимое жжение в лоне возобновилось слишком быстро. Он не лгал. И теперь Кэтрин понимала, чего так властно требует ее исстрадавшееся тело. Моральные принципы, стыд, гордость – все смыло, словно весенним ливнем.

– Пожалуйста!

Она начала извиваться, снова пытаясь поймать взгляд этих бархатистых глаз.

– Помогите мне!

– Чем именно, Катя?

– Коснитесь… там… как раньше…

– Не могу.

– О, умоляю!

– Послушай меня! – Он сжал ладонями ее лицо, не давая отвернуться. – Ты знаешь, что сейчас произойдет.

– Не понимаю. Вы обещали помочь. Почему же сейчас отказываетесь?

Неужели она настолько наивна?

– Не отказываюсь, но и ты должна помочь мне. Я тоже нуждаюсь в облегчении, малышка. Посмотри.

Он распахнул халат, под которым ничего не было, и Кэтрин затаила дыхание, впервые в жизни увидев мужскую плоть, гордо поднимающуюся из поросли золотистых волос.

Наконец-то сообразив, в чем дело, она залилась багровым румянцем.

– Нет… вы не можете… – сокрушенно пролепетала она.

– Я должен. Именно это тебе сейчас необходимо, Катя, мне нужно войти в тебя. И я на все готов. Видишь, я здесь! Воспользуйся мной как лекарством!

Дмитрий не привык ни о чем просить женщин. Такое с ним происходило впервые и доказывало, до какой степени он желал Кэтрин… Невозможно припомнить, когда еще он так страстно хотел женщину.

И ему совершенно ни к чему спорить с ней. Она не сможет долго сопротивляться действию снадобья.

Он ничего не сказал больше, не коснулся ее, лишь выжидал, наблюдая, как бедняжка мечется, истерзанная муками. При виде ее ненужных страданий Дмитрий чуть заметно морщился, как от боли. Ей стоит лишь попросить – и наступит блаженное избавление. Но она сопротивляется действию зелья и отвергает лекарство.