Сад небесной мудрости: притчи для гармоничной жизни

Но ведь жизнь прекрасна, в ней есть свои радости, хороший дом, хорошая жена, взаимная забота любящих людей, дружба добрых приятелей…

– Значит, тебе не больно, – сказал он и потащил меня за собой по лужайке куда-то в сторону северной стены, в которой была калитка. – Так, значит, это не больно – сломать ногу, порезать руку или пережить смерть родителей?

Теперь уже вздрогнул я, вспомнив, как потерял свою собственную мать.

– Конечно, больно: все, что ты перечислил, доставляет боль, да ведь жизнь-то состоит не из одной только боли; боль приходит и уходит, и это случается не каждый день и даже не каждый год, и едва ли можно найти такого человека, в жизни которого не было бы ничего, кроме боли, не было бы прекрасных минут и даже счастья.

– Счастья? Какого еще счастья? – спросил тибетец.

– Как это какого? – снова изумился я. Да, этот настойчивый коротышка – Великий Цонгкапа во плоти, – семенивший сбоку от меня, вовсе не тянул на великого философа. Я почувствовал разочарование не только в его внешности, но и в его вопросах.

– Я правильно понял, что твоя идея счастья воплощена именно в этом – в личике веселого малыша?

– Ну да, – ответил я. – Именно в этом веселом личике. Кто будет оспаривать его красоту? Кто смог бы найти здесь боль или страдание?

Он резко остановился, развернулся и взглянул на меня со смешанным выражением гнева и жалости.

– Этот малыш… – заговорил он, – этот малыш… Разве ему не предстоит столкнуться с ужасными бедами? Разве ему не предстоит пережить смерть своих любимых родителей – отца и матери? Разве он не увидит катастрофы, войны, насилие и ненависть людей друг к другу?

И если он проживет долго, то разве не придется ему смириться с утратой всего, что ему дорого, а в конце жизни превратиться в немощного беззубого седого старца? И разве этот прекрасный сегодня смех младенца не станет завтра предсмертным хрипом?

Я был ошеломлен его напором.

– Конечно-конечно, все это весьма возможно…

– Возможно?! – Он почти кричал на меня своим пронзительным голосом. – Возможно?! А тебе не кажется, что все это более чем возможно, а на деле практически неизбежно?

– Хорошо, пусть так. Любой младенец в детстве весел и счастлив, потом он видит все эти ужасы и становится хилым и беспомощным страдающим старцем.

– Так как же ты можешь говорить, что лицо этого ребенка прекрасно? – продолжал наезжать на меня Цонгкапа.