Похищенная невеста

– Не противься, Тина. Успокойся и наслаждайся тем, что я делаю с тобой, – выдохнул он и, продолжая целовать ее набухшие груди, положил ладонь на бедро Кристины, а когда передвинул руку к золотистому треугольнику волос внизу ее живота, девушка, застонав, умоляющим голосом попросила Филипа остановиться.

– Я только начал, Тина, – пробормотал он, раздвигая ее ноги коленом. Кристина потеряла голову, когда дерзкие пальцы начали ласкать закрытые створки розовой раковины, и снова тихо застонала, но Филип накрыл ее рот губами, вбирая тихие чувственные звуки.

Теперь она уже не понимала, хочет ли, чтобы он оставил ее. Нет… нет… она желала знать, чем кончится это странное, ошеломительное возбуждение, этот неотвязный трепет внутри.

Филип отпустил руки Кристины, лег на нее и, сжав ее голову в огромных ладонях, жадно поцеловал. Она чувствовала, как упирается в живот твердая плоть, но больше это ее не тревожило. Мысли лихорадочно метались, и хотя разумом Кристина сознавала, что необходимо уговорить его остановиться, тело требовало совсем иного.

Кристина понимала, что Филип оказался прав. Боже, как она ненавидела свое предательское тело… и как желала этого человека!

Она почувствовала, что Филип начал медленно входить в нее, но тут же замер, глядя ей в глаза.

– Я хочу тебя, Тина. Ты моя, и я овладею тобой, чего бы это ни стоило. Попросишь, чтобы я остановился? Желаешь, чтобы отпустил тебя? – Он торжествующе улыбался, зная, что победил: – Прикажи мне, Тина, прикажи не останавливаться!

Кристина ненавидела Филипа, но он не мог оставить ее сейчас! Она обвила руками его шею и выдохнула:

– Не останавливайся.

И тут же ощутила жгучую боль. Одним сильным рывком он вонзился в нее, казалось, разрывая ее на части. Но его губы заглушили отчаянные крики, хотя ногти Кристины судорожно вонзились в его спину.

– Сожалею, Тина, но этого нельзя было избежать. Обещаю, тебе никогда больше не будет больно.

Он снова оказался прав. Кристина больше не страдала, и по мере того как он все глубже входил в нее, убыстряя толчки, ее наслаждение росло.

Кристина самозабвенно отдавалась, встречая на полпути каждое его движение. Он унес ее с собой далеко-далеко, пока глаза девушки не открылись от изумления и они не слились в объятиях, став единым целым.

Филип подарил ей блаженство, о существовании которого Кристина даже не подозревала. Но теперь, когда она, измученная, лежала под ним, наступило отрезвление, а вместе с отрезвлением вернулась ненависть, еще более острая.