Феминистки не носят розовое (и другие мифы)

Хотя я никогда не испытывала к ней особой симпатии, сама мысль о скапливающейся в трусах менструальной крови казалась отвратительной (к тому же я всегда испытывала благодарность к изобретателям тампонов), в тот вечер мне показалось, что я просто обязана купить себе это нижнее белье. Меня покорила дерзость Милы: беззастенчиво рассказывая на фейсбуке о своих месячных, она казалась феминисткой в самом вызывающем смысле этого слова.

Читая книги про феминизм, я узнала, что женское тело является воплощением четырех времен года[5 - Имеется в виду, что каждая неделя менструального цикла соответствует одному из времен года: например, первая неделя сродни весне, когда мы «расцветаем», полны сил и готовы покорить мир, а четвертая, совпадающая с началом месячных, – это зима, когда темп жизни замедляется и самое время взять тайм-аут.

 – Прим. перев.], а созданная патриархальным обществом организация рабочей недели не учитывает физиологических и эмоциональных аспектов гормонального цикла. Мне стало как-то неловко, что я не могу поставить хэштег #MeToo, поэтому покупка показалась чем-то правильным, современным, феминистическим. И да, мне хотелось стать уверенной в себе менструирующей женщиной, задорно отплясывающей на улице в новеньких феминистских трусах. Потому-то я и добавила в корзину сразу три пары, нажала «оформить заказ» и поклялась себе всегда поддерживать подобные начинания.

Теперь же единственное, о чем я могла думать, медленно просачиваясь к неминуемому общественному унижению, сидя на злосчастном диване кастинг-директрисы и с оскорбительной быстротой пролистывая фотографии ее кота, было: «Да ну на хрен этот феминизм!».

По правде говоря, феминизм сбивает меня с толку. Я очень переживаю, что в последнее время многие женщины, которыми я восхищаюсь, делятся историями об угнетении со стороны мужчин – чувствую себя пришельцем с другой, гораздо более дружелюбной, планеты.

«А я точно феминистка?» – впервые спрашиваю себя в свои двадцать шесть с лишним лет, потому что никогда прежде в этом не сомневалась.

«Ну конечно!» – моментально отзывается внутренний голос, неспособный, однако, заглушить тревожную мысль: чтобы это доказать, надо делать больше.

Тогда я решаю поговорить с женщиной, знающей меня как никто другой, но которая никогда не пыталась навязать мне мысль о необходимости защищать ценности феминизма. Единственное, что она всегда повторяла: мы с сестрами можем быть теми, кем хотели бы стать.

– Мам, я – феминистка? – без обиняков спрашиваю я.