Дикарь и простушка

Подумать только, а я воображал, что родственник маркиза просто не может быть таким варваром, как некоторые полагали, но, очевидно, ошибся, – перебил третий.

Офелия сгорала со стыда – состояние совершенно ей несвойственное. Она ожидала, что можно будет вволю поиздеваться над Дунканом Мактавишем, но иными способами. Как ужасно обнаружить, что ее домыслы оказались настолько близки к истине! Донельзя смущенная девушка даже не рассмотрела как следует своего жениха. С нее было достаточно увидеть непристойный наряд и красные отблески в растрепанных ветром рыжевато-каштановых волосах, чтобы понять: она была права.

С одной стороны, Офелия испытывала некоторое облегчение. Теперь родители поймут, что неизвестно откуда взявшийся горец ей не пара. Им известно мнение света – дочь об этом позаботилась. Но они отмахивались от нее, уверяя, что все это вздор. Интересно, что они скажут теперь?!

Но с другой стороны… всегда приятно злословить про ближнего и обращать толки себе на пользу, а вот самой оказаться мишенью чужих шуток и притворного участия… Какой позор! Офелия терпеть не могла краснеть и смущаться! И потом, румянец ей совершенно не идет!

Поэтому она едва сдержала раздражение, когда Дункан, обозрев высокое собрание, громко представился и, отвесив ей церемонный поклон, который она посчитала издевательским, объявил:

– Поскольку девицы пригожее не найти во всей подлунной, вы, похоже, и будете леди Офелия!

Офелия прекрасно поняла смысл сказанного, но пренебрежительно фыркнула:

– Сумей вы перевести свои комплименты на английский, может, я и выслушала бы их.

Даже прозрачнейший намек на то, что шотландский килт может иметь какое-то сходство с женским нарядом, был худшим оскорблением для горца. Дункан мог бы простить Офелию, отнеся насмешку на счет невежества англичан, но это было сказано явно в расчете на публику. Невозможно было не заметить произведенного ею эффекта: по комнате прокатились смешки и ехидные реплики.

Сама же Офелия была, несомненно, довольна – она добилась желаемого: горец явно смутился.

Дункан не знал, что с ним творится, но теперь это не имело значения. То, что он почувствовал в первый миг, – изумление, восторг, даже признательность… готовность благодарить деда за то, что нашел ему такую ослепительную невесту, – заставило его сильнее ощутить нежданный удар.