Битва добра и добра

– Ну и зачем же вы сюда-то приехали? Жаждущих исцеления тьма. А тех, кто ищет пропавших родственников…

– Так реклама ж нужна! Кто обо мне знает?

– Вы двоих-троих найдите, и к вам такие очереди выстроятся… Сарафанное радио, поверьте моему опыту, рекламирует лучше телевизора.

– А у вас есть такой опыт? – спросил Савелий. – Зачем же тогда вы здесь?

– Ой, – Александр печально махнул рукой. – Это долгая и мутная история. Но если в двух словах: меня жена записала и сюда отправила. В приказном порядке.

– Жена?! – Савелия скребнула зависть.

 – Да если бы моя жена верила, что я действительно что-то вижу…

– Так а чего верить? – пожал плечами Александр. – Она сама такая же. Но дети маленькие, и ей пока не до шоу.

– Повезло! – вздохнул Савелий. – А моя бывшая даже слышать ни о чём таком не хотела. Однажды, чтобы ей доказать, я рассказал одно из своих видений. Как потом оказалось – подводная лодка «Курск». А когда об этом объявили, она сказала, что я ничего подобного не предсказывал. Ну да! Я не говорил «подводная лодка», я говорил «темно, тонут, задыхаются».

И я вижу катастрофы обычно дня за два. А о гибели "Курска" объявили через несколько дней после. И всё! Уже, типа, не считается…

– Видишь катастрофы? – нахмурился Александр.

– Не талант а сплошное проклятье, – криво улыбнулся Савелий. – И толку от него никакого. Время и место мне не показывают.

– А как видишь? Во сне?

– Да если бы… Ото сна хоть проснуться можно. Не знаю, как объяснить… – он подумал немного и продолжил: – Вот что бы ты чувствовал, если бы твоя дочь оказалась в той школе, в Беслане?

Александр отшатнулся и побледнел.

– Согласись, что узнать из телевизора о трагедии с чужими детьми и самому потерять ребёнка, это несколько разные ощущения.

– Конечно, – кивнул Александр.

– Так вот: я не просто вижу трагедию, я впадаю в депрессию, словно там будут мои дети или родители. И одновременно в ужас, как если бы сам там погибал. И заканчивается это только тогда, когда событие происходит. Такое ощущение, что тот кошмар, который обрушился на родственников погибших, перекладывают наконец с моей души на них.

Мне даже телек смотреть не надо – могу с точностью до минуты почувствовать, что оно реализовалось.

– Но как? – недоумённо переспросил Александр. – Ты же знаешь, что твоих родственников там быть не может.

Савелий печально развёл руками:

– Каждый раз, когда это заканчивается, я задаю себе тот же вопрос. Но это состояние не подчиняется разуму. Как приступ.