Серебряный ангел

По его задумке, в них должны принять участие только избранные, те, кто может заплатить за вас действительно большие деньги. А кроме того, – продолжал Хаким нерешительно, – вашу одежду носить вы больше не будете. В Барике вы будете одеваться соответственно вашему…

– Новому положению? – со злостью в голосе прервала его Шантель.

Хаким покраснел.

– Неужели вы и после всего того, что я вам рассказал, надеялись на другое?

Она опустила глаза.

– Нет, конечно… Но я все-таки думала, что мне удастся сохранить хотя бы свой облик, мою расческу, мои…

– Нет, лалла, вы не можете оставить ничего.

Рабыня приходит к новому хозяину без единой собственной вещи, чтобы тот подарок, который он ей сделает, сразу вызвал у нее чувство благодарности.

Кровь ударила в голову Шантель. Конечно, Хаким говорил об этом и раньше. Но понимание того, что она вот прямо сейчас должна оставить то последнее, что сохранилось у нее от дома, вернуло ее прежнюю ярость и гнев.

– Не имеет смысла традиция, которая подрывает доверие и искореняет в человеке самоуважение, – раздраженно выпалила она.

 – Я должна буду униженно просить всякий раз, когда мне потребуется пища или смена одежды? Я не буду этого делать. Ты же знаешь, я не буду клянчить!

– Вам не придется просить, вы и так получите все, что нужно, – ответил он медленно, как ребенку. – Но почему вы так упорно стремитесь забыть все, о чем я вам говорил?

– Потому что я ненавижу все это! Эти ваши традиции придуманы лишь для того, чтобы сломить меня!

– Что вы должны сделать – это забыть свою прежнюю жизнь, и лучше, если вам ничего не будет напоминать о ней.

Вы примете…

– Никогда!

– Так будет, лалла, – сказал со вздохом Хаким. – Это неизбежно.

Глава 10

Рахмет-заде услышал голос женщины, говорившей по-английски. Его послали в порт собрать сведения о пассажирах английского торгового судна, которое прибыло утром. Заниматься этим ему приходилось не в первый раз.

Вот уже три недели он наводил справки о всех иностранных кораблях, прибывающих в Барику. Как правило, он приступал к этому, когда стемнеет. В эти часы Омар Хассан разрешал морякам и пассажирам всех кораблей сходить на берег. Началось все это в тот день, когда кто-то, кого ждали во дворце, не прибыл. Тогда Рахмет и получил приказ пойти в гавань.

Задание было немного унизительно для него, во всяком случае, он так думал.