Криптология и секретная связь. Сделано в СССР

Этот мастер-резчик также содержался в штате ведомства Ф. Ю. Аша. Работа его была тонкая и ответственная, ведь использовалось великое множество личных и государственных печатей, которыми дипломаты пользовались при опечатывании своих писем, направляемых в разные адреса.

В то время печать отливалась из свинца по форме, снятой гипсом со сделанного из воска негатива печати. Этот способ, кроме того, что был сложным из-за четырехкратного переснимания оттиска (негатива – воском, позитива – гипсом, снова негатива – свинцом и, наконец, опять позитива уже на самих письмах – сургучом), давал недостаточно четкие отпечатки.

В дальнейшем в середине XIX века один из чиновников МИД изобрел способ изготовления поддельной печати из серебряного порошка с амальгамой. Этот способ был очень простым и быстрым, а печать получалась четкой. Однако она имела существенный недостаток – была очень недолговечной и ломалась от малейшего неосторожного прикосновения.

Ф. Ю. Аш лично проверял все изделия резчика печатей, делал замечания, а затем отправлял готовые образцы для оценки А. П. Бестужеву-Рюмину, который делал уже окончательный вывод. По этому поводу велась переписка.

Из письма Ф. Ю. Аша А. П. Бестужеву-Рюмину от 29 февраля 1744 года: «Печатнорезчик Купи от своей болезни отчасти оправился и уже начало подделыванием некоторых штемпелей учинил, из которых эвон и сегодня два отдал, но один назад взять принужден был, дабы усмотренное мной в нем погрешение поправить, а другой, который барона Нейгауза [австрийского посла в России] есть, я за нарочитой [подходящий] нахожу и оной при чем посылаю…».

Через несколько дней А. П. Бестужев-Рюмин написал Ф. Ю. Ашу ответ:

«На рапорт ваш от 29 февраля здесь в 6 марта полученный в резолюцию объявляется… присланная от вас печать барона Нейгауза при сем возвратно к вам отправляется, дабы вы, оную имев, столь меньшим трудом в распечатывании без формы исправляться могли.

Рекомендуя, впрочем, резчику Купи оные печати вырезывать с лучшим прилежанием, ибо нынешняя нейгаузова не весьма хорошего мастерства».

В протоколах докладов императрицы Елизаветы Петровны можно прочитать следующее: «12 февраля 1745 г. пополудни при докладе происходило: …20.