Где взять силы, чтобы жить?

 – Ведь знает же, что я должна прийти, что могу ей звонить, ну чего телефон занимать!

Я начала звонить дочери на ее мобильный телефон, чтобы узнать номер квартиры сестры и код подъезда. Нежный женский голос ответил мне, что абонент временно недоступен. Я снова и снова набирала и набирала то один, то другой номер телефона, но оказалось, что дозвониться практически невозможно.

Вокруг был невообразимый шум. Каждую минуту в подземный переход вываливалась новая порция спешащих, обгоняющих друг друга, создающих шум людей.

Женщина в громкоговорителе противным голосом вещала, как надо быть внимательным и обращать внимание на бесхозные, забытые вещи. Из окон киосков, находящихся в переходе, неслись, сливаясь в жуткую какофонию, громкие голоса исполнителей бардовских песен, воровского шансона и попсы…

Мама наконец ответила, но голос ее в телефонной трубке был почти не слышен, и я уже истошно кричала:

– Мама, ты меня слышишь? Мама! Мам – какой у Светы номер квартиры?.. Какой у вас код?

Мама меня не слышала.

Женщина из громкоговорителя продолжала предупреждать о необходимости внимательно относиться к забытым вещам. Новая порция шума и людей заполнила переход. И в эту минуту я почувствовала ненависть.

Я почувствовала такую жгучую ненависть! Ко всему! К этим людям! К этой женщине из громкоговорителя! К маме, которая меня не слышит! К этим палаткам, торгующим черт знает чем! К дочери, которая недоступна для моих звонков! К себе, забывшей и код подъезда, и номер квартиры, и записную книжку, и телефон!

Я ненавидела в эту минуту все! Я ненавидела всех! Весь мир! Всю жизнь! Наверное, в такие минуты ненависти люди и совершают какие-то ужасные, неконтролируемые поступки, совершают преступления, – это я сейчас понимаю.

Я так испугалась этого чувства ненависти, заполнившего всю меня! Я была поражена, что вообще могу так ненавидеть! В последние годы я жила в любви и гармонии, в тишине и принятии. Я любила весь мир, и себя, и маму, и сестру, и дочь, и всех людей, и каждую травинку в этом мире.

И вдруг я – я, такая любящая! – стою и захлебываюсь ненавистью. Но почему?! Почему? Как случилось, что это ужасное чувство наполнило меня?

Я стояла, прижавшись к стене, в этом хаосе звуков, сменяющих друг друга потоках людей, выходящих из метро, потрясенная своим состоянием.

Меня кто-то обидел? – спрашивала я себя, пытаясь понять, что же со мной произошло, и отвечала себе: нет.

Что-то плохое со мной случилось? – спрашивала я и понимала: нет.