Доктор, который одурачил весь мир. Наука, обман и война с вакцинами

«Если сомневаешься, вырежь» и все такое. На тот момент это была самая эгоистичная отрасль медицины. В Англии до сих пор сохранилась причудливая средневековая традиция награждать имена хирургов приставками «мистер» или «мисс/миссис», в отличие от простых «докторов». Этот снобизм зародился еще в те времена, когда хирурги настолько ассоциировались с кровью и увечьями, что удалять части тела люди предпочитали у цирюльников.

– Эндрю всегда хотел быть хирургом, – рассказывает мать. – Еще маленьким мальчиком он любил нашивать заплатки на свои брюки, и у него это получалось ровно и красиво.

Да, именно хирургом он хотел быть всегда, никаких других вариантов я от него не слышала.

Уэйкфилд поначалу стремился к профессуре. Если бы он окончательно решил связать свою жизнь с хирургией, думаю, он бы добился успеха. Будучи студентом, а затем и помощником врача, он старательно изучал это ремесло. Но даже самое героическое кромсание и шитье не удовлетворяло его амбиции. Резекция кишечника может спасти пациента.

Но мечты доктора были глобальнее. Уэйкфилд распрощался со скальпелями и зажимами уже после 30 лет. Окончив университет Святой Марии в 1981 году, он прошел несколько резидентур в Лондоне, а затем поехал в Канаду на двухлетнюю стажировку в широкопрофильную больницу Торонто.

В то время хирурги всего мира сражались за звание первопроходцев в области трансплантации всего кишечника, ставки были велики. Уэйкфилд, однако, решил заняться лабораторными исследованиями. Это был тот самый ключевой момент, после которого, по словам матери, «все пошло так, как пошло», ведь ему открылись перспективы спасения не просто пациентов, но и всего мира в целом.

Первая журнальная статья, в которой Уэйкфилд был упомянут, как седьмой из восьми авторов, описывало отравление ртутными батареями. Затем он поучаствовал в работе по иммунной системе крыс, в этот раз оказавшись на четвертом месте в списке из семи авторов. «Уэйкфилд провел много хороших исследований, – сказал в своем интервью Toronto Star профессор Зейн Коэн спустя годы, – и он определенно не коррумпированный человек».

Но в 1987 году Уэйкфилда постигло наследие Хитфилда. Я назову это «моментом Гиннесса», когда мирские ветры впервые подули в его дверь. Насколько мне известно, публично он это рассказывал лишь единожды в интервью лондонскому журналисту Джереми Лоранс, с которым мы недолго делили один офис. Момент Гиннесса случился в баре в центре Торонто одной холодной зимней ночью.