Любовь в Гоа

Какого же было ее потрясение, когда, встретив меня, она увидела свое желание материализовавшимся у меня на безымянном пальце правой руки: золотое кольцо с голубым аквамарином было уже там!

Но про кольцо я узнал уже позже. Тогда же мне было важно лишь, чтобы Арчена приняла меня таким, какой я есть.

– Я знаю тебе трудно принять так быстро решение, – сказал я тогда, – но тебе нужно заглянуть в себя и почувствовать, чего ты на самом деле хочешь, чего хочет твое сердце. Мы не сможем лгать и скрываться.

Я слишком уважаю твой выбор. Да и твой мужчина не достоин того, чтобы ему лгали и встречались за его спиной. Мы не можем ждать, надо принять решение.

Напомню вновь, что это лишь сейчас, в русском пересказе моя речь выглядит такой гладкой и понятной. В реальности же, в тот день мне приходилось жутко напрягаться, чтобы в немногих английских словах, которыми я обладал, донести до Арчены смысл моих посланий.

– Я отвезу тебя домой. Ты подумаешь. И позвонишь мне тогда, когда примешь решение, – продолжил я.

 – Если ты захочешь встретиться со мной снова, то я уже не отвезу тебя обратно в Сиолим, к другому мужчине. Если ты придешь вновь, это будет означать, что ты решила быть со мной. Тогда я приму тебя и буду любить всю жизнь.

Так или примерно так я говорил Арчене на нашем втором свидании. Вечером я проводил ее домой. Теперь нам надо было побыть в одиночестве. Вернее, это мне можно было остаться в одиночестве.

Арчене же предстояло вернуться к ее мужчине и что-то ему объяснить. Я понимал, что ей сейчас, возможно, придется тяжелее, чем мне.

Разлука

Однако уже на следующий день я почувствовал, что тяжелее, чем мне теперь, никому быть не может!

За два предыдущих дня в моей жизни произошла глобальная революция. Я чувствовал, что Арчена вошла в мою жизнь, заполнив все пространство, затмив весь горизонт. Все мысли были только об Арчене. Я закрывал глаза, но перед моим взором всюду была только Арчена.

Конечно же, я пытался занять себе делами. В те дни в арендованном мной гест-хаусе как раз появились первые клиенты. Однако они сразу заметили, что их еще вчера веселый провожатый стал вдруг неимоверно грустен.

– Что с тобой стряслось, Махараджа?! – спрашивал ставший впоследствии моим другом толстяк Серега Карлсон. – Почему у тебя в глазах столько печали?!

Я рассказал Сереге, что случилось.