Ничья в любовной игре

– Но как ты думаешь, откуда он узнал, что нужен именно малиново-миндальный торт с фиолетовой глазурью?

– Да, тогда я была не на шутку влюблена в фиолетовый цвет.

Она прямо растаяла, когда он внес этот торт с семнадцатью зажженными спичками, потому что про свечки он забыл. Они съели его на пирсе у лодочного домика, и она сказала ему, что теперь уже достаточно взрослая, чтобы стать его девушкой.

Ему было целых восемнадцать лет, и он был гораздо опытнее других мальчиков, которых она знала, но с младшими девочками предпочитал не связываться.

– С тех пор мало что изменилось. – Он дернул ее за подол юбки – шелк цвета лаванды с более темной канвой.

Проделывая это, он случайно задел ее колено, и по ее телу стрелой пронеслась волна возбуждения.

– Между прочим, я только недавно вернулась к ярким цветам. Несколько лет я куталась в темно-синий и бежевый. – Она безумно устала от консервативного гардероба, который диктовала ее карьера, пока недавно ей не предоставилась возможность носить что пожелается, и тут же появились яркие цвета, блестки, перья и бахрома.

– Все, что угодно, лишь бы выиграть дело, – сухо прокомментировал он, явно подумав о гражданском иске против его приятеля.

– Надеюсь, ты не ждешь, что я стану извиняться за то, что хорошо делаю свою работу. – Они вполне могли поговорить на данную тему, поскольку это стало поводом для их последней ссоры и причиной, по которой он ушел от нее, заявив, что их ночь была ошибкой. – Решать, что правильно, а что нет, – задача присяжных.

Она положила телефон в сумочку, когда автомобиль притормозил у оштукатуренного итальянского особняка, который подновили и побелили с тех пор, как она его видела в последний раз. Их водитель, бывший игрок «Ураганов» по имени Эван, открыл для них заднюю дверцу и стал доставать чемоданы.

Однако Жан-Пьер не двинулся с места.

– Ты никогда не верила в победу любой ценой, – заявил он.

– Это было до того, как я поняла: если не сражаться за себя, никто за тебя бороться не станет.

– Позволь мне.

Положив ребенка на согнутую руку, он вышел из машины и помог выбраться Татьяне. И не отпустил ее руки после того, как она тоже шагнула под жаркое солнце Луизианы.

– Ты действительно считаешь, что я недостаточно упорно боролся за тебя тогда?

Ей не было нужды уточнять, о чем он толкует.