Ничья в любовной игре

Кудрей, в которые он зарывался руками во время самого восхитительного секса в его жизни. Жан-Пьер не видел Татьяну с той самой ночи.

Она стояла в дальнем конце зала, держась ближе к выходу, словно в любую секунду была готова сбежать.

Жан-Пьер так разволновался, что пропустил первый вопрос интервью. Усилием воли он взял себя в руки и, не глядя на женщину, продавшую душу ради своей работы судебным адвокатом, сфокусировался на микрофоне.

– Будьте любезны, повторите вопрос. – Он попытался устроиться поудобнее и расслабиться.

По смешкам журналистов Жан-Пьер понял: он явно что-то пропустил. Репортеры толпой обступили его, протягивая свои микрофоны. В воздухе повисло ощутимое напряжение.

– Без сомнения, к такому повороту событий невозможно подготовиться. – Репортер из «Гладиатор ТВ», популярного приложения для мобильных пользователей, улыбался ему во весь рот. – Но я просто обязан узнать ваше мнение по поводу замечания Татьяны Дусе, всего минуту назад она заявила, что не стала бы ставить против Бомбера Байу, играющего у себя дома, в матче с командой вашего брата на двенадцатой неделе.

Жан-Пьер чуть со стула не упал. Жестоко. Очень жестоко.

Татьяна действительно так сказала? Подразумевая, что она поставила бы против «Гладиаторов» – команды, которую тренировал ее отец? Или, точнее говоря, против Жан-Пьера.

У ее отца наверняка случится истерика. Не только потому, что кто-то из его семьи собирается сделать ставку на игру, что было строжайше запрещено. Джек Дусе впадет в бешенство оттого, что его родная дочь настраивает прессу в пользу их противника.

Жан-Пьер не стал терять время на то, чтобы в режиме реального времени полюбоваться реакцией тренера, сидящего здесь же. Вместо этого он решил принять экстренные меры по устранению кризисной ситуации и предложить публике свой вариант.

– Полагаю, мисс Дусе решила раззадорить «Гладиаторов» и помочь нам сыграть как можно лучше, даже если это означает подлить масла в огонь. – Он одарил окружающих ослепительной улыбкой.

С десяток репортеров разом накинулись на него со своими вопросами, из-за чего было попросту невозможно расслышать каждого в отдельности.

– Да ладно вам, Рейно, – процедил он с ухмылкой на лице, записывая что-то в блокнот. – Ее слова вовсе не показались мне игривыми. Если даже дочь тренера не верит в вас…

– Эй, постойте-ка, – оборвал его Жан-Пьер, не давая ему направить беседу в гиблое русло.