Ничья в любовной игре

Неплохо бы как минимум удостовериться, что она действительно пойдет с ним на свадьбу брата. Их совместным пламенным прошлым придется пренебречь, поскольку он не может позволить Татьяне пустить под откос свою карьеру.

Она достаточно хорошо разбирается в политике, чтобы понимать, что такие комментарии не проходят бесследно. Она обязана помочь ему погасить пламя, которое сама разожгла. Одному Господу известно, почему она так поступила, ведь обычно в отношении личной жизни она была так же осторожна, как и в зале суда.

– Есть ли у вас вопросы по поводу сегодняшней игры? – спросил Жан-Пьер, решив, что сказал достаточно, чтобы опровергнуть замечание Татьяны.

Он обвел взглядом помещение и убедился, что пропала не только Татьяна, но и ее отец. Наверное, Джек отчитывает ее где-нибудь в темном уголке. Но опять же, старик всегда ставил футбол выше семьи. С ним было легко тренироваться, но хорошим отцом он не был.

Жан-Пьер отбил еще несколько вопросов, быстренько изложив свои решения относительно пары проходов и обсудив спорную подачу.

И вот он уже отстегивает микрофон, чтобы передать его следующему игроку, звездному защитнику Тевону Альваресу.

– Вот это самообладание, чувак, – прошептал Тевон на ухо Жан-Пьеру. – Ты мой кумир, лучше тебя никто перед писаками не держится.

– В НФЛ я каждую неделю имею дело с самыми подлыми оборонительными планами, – ответил Жан-Пьер. – Писаки по сравнению с этим – слабаки.

Жан-Пьер вошел в туннель, ведущий к комнате отдыха игроков, но на середине пути передумал и повернул обратно, к тренерскому клубу.

Он не собирался покидать стадион, не переговорив для начала с Татьяной. Может, она успешно пряталась от него с самой зимы, но своим сегодняшним высказыванием перед прессой вновь вихрем ворвалась в его мир. И теперь он планировал удерживать ее рядом с собой до тех пор, пока не затихнет скандал.

В профессии Татьяну Дусе почитали за трезвую голову и способность трансформировать свои мысли в разумные аргументы.

Поэтому было так глупо, что в тот день, когда ей предстояло сделать самое важное в ее жизни и крайне личное объявление, она на нервной почве выдала какую-то ересь, причем не кому-нибудь, а репортеру! Публично!

Татьяна сложила коктейльную салфетку и промокнула ею лоб. О чем она только думала, откровенничая подобным образом с незнакомцем в баре-мороженое? Она не заметила на нем значка репортера – наверное, он его снял. А вот диктофон не выключил, это точно.