Основы гуманной педагогики. Книга 5. Учитель

– Профессор, можно ли привести на ваши лекции маму, она очень интересуется литературой! – спросил один студент.

– Можно, – добродушно ответил профессор.

– А я дедушку приведу, можно?

– Можно…

И последние три дня аудитория была переполнена мамами, дедушками, бабушками. Пришли даже несколько пап.

Восторг и удивление росли с каждым днём.

В конце недели профессор объявил:

– В понедельник будете сдавать зачёты.

Понедельник был тем днём, когда по плану завуча в классе Алексея Александровича должен был состояться прощальный праздник: учитель прощается со своим четвёртым классом, дети переходят в пятый, а учитель возвращается в первый.

Алексей Александрович пошёл к директору.

Тот обрадовался, увидев его.

– Хотел позвать вас сам… Пожалуйста, послушайте мои вчерашние стихи.

Он повлёк его к окну, достал из кармана лист, развернул его, отрешился от всего внешнего, погрузился в себя, и его правая рука начала обводить в воздухе поэтические абстракции.

Я никогда детей не унижал.

Бесился и от ярости дрожал.

Как возмущался!

Как негодовал!

Но повода для мести не давал.

В порыве утверждения добра

Вершил я суд,

Как будто отобрал

Права на то у Бога

Самого,

И удивляя, и смеша Его.

Неважно,

Кто патриций,

Кто плебей,

Неважно,

Кто сильней,

А кто слабей,

И даже

Кто глупей,

А кто умней,

Прости,

Не так уж важно это мне.

Но зло, оно есть зло,

Хоть ты умри,

И подлость – подлость,

Что ни говори.

Не примириться с этим,

Не принять,

И не понять,

И боли не унять.

Вот только дети…

Лгут.

Но ты им верь,

Как верят Небу,

Солнцу

И Траве.

Спасибо,

Господи,

Что удержал

От злобы.

Я детей не унижал.

Он закончил чтение, но понадобилось минуты три, чтобы выйти из поэтического транса.

Алексей Александрович был зачарован стихами.

– Вы истинный поэт… – сказал он со всей искренностью.

На лице директора засветилась улыбка благодарности.

– Я бы хотел издать сборник стихов, – сказал он с какой-то застенчивостью, даже чуть покраснел, – не согласились бы вы стать моим редактором?

Алексей Александрович смутился: не ожидал такого лестного предложения.

– Я же ещё студент… Вы прекрасный поэт.