Стихотворение Владислава Ходасевича «Обезьяна»: Комментарий

 Мандельштам об «уличных гадателях» также породили существенное искажение смысла: интерпретаторы исходят из того, что Марь Иванна – она же современность, «пеньковая эпоха» – достает из кассы билетики со «счастьем» (Амелин Г.Г., Мордерер В.Я. Указ. соч. С. 235 сл.; Сошкин Е.П. Гипограмматика: Книга о Мандельштаме. М., 2015. С. 344). Действительно, обезьянки шарманщиков нередко исполняли также и эту роль; однако, как показывает собранный нами материал, вполне идиоматический приказ обезьянщика «Изобрази еще…» (= «Покажи, как…») призывает зверька не вытягивать жребий, но представить, на потеху публике, очередную бабу с коромыслом.

]; «Марьей Ивановной называлась обезьяна, самка, из породы павианов. ‹…› Подарили мне ее мои друзья…» [Куприн, «Марья Ивановна», 1913][63 - Приведенные параллели позволяют уточнить воспоминания дочери Куприна, писавшей об этой обезьянке: «Он назвал ее так, чтобы досадить какой-то неприятной ему даме, которая, рассердившись, перестала посещать наш дом, и таким образом цель была достигнута» (Куприна К. А. Куприн – мой отец / 2-е изд. М., 1979. С. 60).]; «Иногда шарманщик появлялся с обезьянкой на цепочке, одетой в курточку или платье и обученной показывать простейшие трюки, вроде „Как Марья Ивановна за водой идет“»[64 - Гуревич А.Я. Москва в начале XX века: Заметки современника. [Б. м.,] 2010. С. 118 (электронное изд.: imwerden.de/publ?2339.html).]; «Иногда к нам заходил Петрушка или цыган с ‹…› обезьянкой Марьей Ивановной»[65 - Алексеев А.А. Забвение или сожаление: Воспоминания петербургского кадета / Публ. В.Г. Непевного // Киноведческие записки. 2001. № 55. С. 295 (время действия – 1908–1914 годы).] и многие другие), а самцов – Макарами Ивановичами («Имя было дано Макару Ивановичу [игрушке. – В.З.] по имени тех обезьянок, с которыми в годы нашего детства ходили по дворам черномазые люди. Этих мартышек почему-то часто звали так»)[66 - Гершензон-Чегодаева Н.М. Первые шаги жизненного пути. М., 2000. С. 50.]. Музыкальная составляющая действа также не балует разнообразием: песня «Шумит Марица…», первый гимн освобожденной Болгарии[67 - Ср. свидетельство 1887 года: «В Петербурге шатается множество бродячих музыкантов. ‹…› Братья-славяне напевают „Шуми Марица“, савояры играют на волынке, итальянцы заводят шарманку…» (Бахтиаров А.А. Брюхо Петербурга / Вступ. ст. и коммент. Ф.М. Лурье. СПб., 1994. С. 201).], равно упоминается в стихотворении Белого «Из окна» и в позднейшем (опубл. 1962) мемуарном фрагменте знакомца Ходасевича В.Г.