От мистерии до стрит-арта. Очерки об архетипах культуры в политической коммуникации

] Но в этом видят возможную причину эпизодических снижений рейтингов совсем других политиков, а вовсе не самого Шойгу – за годы нахождения у власти «Путину не удалось переломить ситуацию так, чтобы уменьшилась необходимость в спасателях», добавляет только что процитированный источник.

Изучая роль героического мифа в конструировании отечественной политической реальности, Н. Г. Щербинина подчеркивает, что «герой представляет собой архетипический прообраз, который схематически и структурно задает образ лидера, в том числе и политического.

И такого рода образ воспринимается как секулярная форма персонификации сакрального… Герой – это образцовый, символический и архетипический феномен вообще, а политический Герой существует, но не в обычной реальности, а в сакральном мире»[102 - Щербинина Н. Г. Героический миф в конструировании политической реальности России. С. 9, 24.]. Данный исследователь особое место уделяет осмыслению роли героя-змееборца[103 - См., например: Щербинина Н. Г. Герой и антигерой в политике России. М.: Весь мир, 2002.], рассматривая в этом качестве в разных своих работах то Петра I (победа под Полтавой над врагом, символизирующим высшее зло), то Ленина («святой воин», поражающий змея и спасающий революцию), то иных представителей русской политической истории. Благодаря этим примерам ощутима определенная разница в подходах к изучению самого феномена героического архетипа в современной гуманитарной науке. Традиционной парадигмой является именно преимущественное вычленение того или иного образа, цементирующего «рассеянный во времени» имидж определенного политика и позволяющего (с той или иной степенью безусловности) легитимизировать его властные устремления в глазах массовой аудитории. Нас же архетипический образ Героя в политической коммуникации интересует лишь как структурный «стержень» того или иного блуждающего сюжета, который характеризуется повторяющейся нарративной схемой, четкой последовательностью этапов действия и обязательной законченностью повествования. Именно поэтому Е. Ройзман или С. Шойгу, привычно коммуницирующие с аудиторией в рамках одной и той же поведенческой стратегии, представляются нам более убедительными представителями политического сюжета о герое-спасителе, чем, например, Д. Медведев, у которого за все годы пребывания во власти так и не появилось одного «ярко выраженного», неприемлемого именно для данного лидера, противника-«Дракона»… Или, скажем, Г.