Выдача преступников

] Видимо, автор исходит из того обстоятельства, что при рассмотрении вопроса об использовании Россией, Украиной и Молдовой своей специальной системы на основе Минской конвенции нельзя не учитывать некоторое несоответствие ее положений Европейской конвенции о выдаче. В частности, это касается судебного обжалования решения о выдаче лицом, в отношении которого оно было принято, так как Минская конвенция «не предусматривает такой механизм защиты прав лиц, подвергаемых экстрадиции».

[305 - Там же. С. 124.]

Однако это обстоятельство не может служить преградой к применению Минской конвенции в экстрадиционных отношениях между указанными странами, если в их внутреннем праве имеются нормы, обеспечивающие функционирование правозащитного механизма. В российском законодательстве таковой является ст. 463 УПК, предусматривающая обжалование решения о выдаче и судебную проверку его законности и обоснованности.

Поэтому участники Соглашения о статусе формирований сил и средств системы коллективной безопасности от 11 октября 2000 г.

с полным на то основанием зафиксировали в его ст. 15, что при производстве ареста, задержания и других процессуальных действий в отношении лиц, входящих в состав временно пребывающих на их территориях воинских формирований и обвиняемых в совершении преступлений, а также при оказании правовой помощи по такого рода делам стороны руководствуются национальным законодательством и Конвенцией о правовой помощи 1993 г. [306 - Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 5.]

К слову сказать, государства – участники Минской конвенции продемонстрировали большую толерантность в вопросах ее соотношения с другими соглашениями, оговорив, что она не затрагивает положений других международных договоров, участниками которых стороны являются (ст. 82). Поэтому все вопросы, возникающие при применении настоящей Конвенции, решаются компетентными органами ее участников по взаимному согласованию (ст.

81).

Таким образом, образование на территории бывшего Советского Союза независимых государств, повлекшее за собой распад ранее единых правового пространства и целостной правосистемы, не только не снимает с повестки дня вопрос об унификации уголовного законодательства экссоюзных республик, а напротив, еще более актуализирует его.