В бессердечном лесу

Я пытаюсь бороться с музыкой. Твержу себе: «Вставай, беги!», но тело не слушается.

Так что я просто лежу. Лежу и наблюдаю, как она всех убивает.

Трупы. Их так много. Она раскидывает их по траве, бросает на искореженные останки поезда. Они изломанные и окровавленные: у одних скрючены конечности, у других в безжизненных глазах застыл последний крик. Из земли вырываются лозы и затягивают трупы вниз.

Сирена в двух вагонах от меня. В одном. После каждого убийства она на секунду присаживается у человека, и что-то на ее шее сияет серебром.

Ее песня ни на секунду не прерывается.

Я чувствую ее музыку в каждой частичке себя: она пульсирует в моих венах, отягощает кости. Это последнее, что я услышу в своей жизни.

Сквозь деревья просачивается жутковатый красный свет, и на задворках моего сознания всплывает мысль, что за лесом садится солнце.

Но звезд мне уже не увидеть. И не попрощаться с отцом и Авелой.

Я содрогаюсь от рыданий.

В вагоне передо мной нет пассажиров, а если и были, то погибли при аварии.

Можно сказать, им повезло. Я вспоминаю старика с газетой, умершего от удара. Ему не придется умирать так, как мне: в тисках кошмара, от руки монстра. Сирена подходит ближе, ее движения дерганые и странные, как у дерева, гнущегося на ветру. Она вонзит в меня свои когти. Сломает пополам и швырнет на землю, которая поглотит мое тело, как всех остальных.

Но сирена останавливается в трех шагах от меня и закрывает рот. Ее песня обрывается. Она смотрит на меня.

Древесная сирена смотрит на меня.

Вблизи она еще более чудовищна. В серебряных волосах спутаны желтые листья. На макушке корона из фиалок. На руках – кровь.

Я весь трепещу, смутно осознавая, что ко мне возвращается свобода действий. Тело покалывает от острой, как игла, боли, кровь вновь приливает к затекшим конечностям. В голове царит полный хаос от страха. Я по-прежнему не могу пошевелиться – ее взгляд приковывает меня не хуже, чем песня. На ее шее, на кусочке лозы, висит кулон.

Он источает слабое серебряное сияние, которое отражается в ее глазах.

Сирена открывает рот, и я ежусь. Шанс упущен. Нужно было удирать в ту же секунду, как она перестала петь.

– Беги, – рычит сирена.

Глава пятая. Монстр

Сфера на моей шее отяжелела от душ. Они тяготят меня.

Во тьме лежит мальчик.

Он смотрит, но не прячется.

В нем есть что-то странное.

Его душа отличается от других.

В ней видна знакомая искра.