Виновница счастья – зима

– Я бы тоже хотел о тебе заботиться. – с долей обиды произнес Ершов.

– Мне приятно это слышать, но по сути, ты едва меня знаешь. – пыталась воззвать к голосу разума.

– Да, но я так долго чувствовал себя одиноким. Знаешь, что я делаю по вечерам, когда не хочется идти домой?

– Что же?

– Я покупаю в «Маке» кофе и сижу в машине часа полтора-два, просто, чтобы скоротать время, убить его просто. Я думаю о том, что во мне, наверное, много зла, раз я не окружен толпой друзей и знакомых. Боюсь, что и ты не станешь меня терпеть, что ты разочаруешься во мне.

Я совсем не добрый, просто с тобой становлюсь другим.

Я чувствовала, что ему хочется, чтобы я его пожалела, приласкала и сказала, что он безумно нужен. Это было не так, и я молчала. Эту пронзающую тишину можно было резать ножом, класть на маленький кусочек хлеба и поедать вместе со сладким чаем.

– У тебя были когда-нибудь отношения? – вдруг робко задала я личный вопрос.

– Не могу однозначно ответить. Была девушка в нашем офисе, довольно умная и сообразительная.

Я сразу обратил на нее свое внимание. Она работала офис-менеджером, виртуозно справляясь со своими обязанностями. Мы стали сближаться, я понял, что она не ровно дышит ко мне. Я приглашал ее на обеды, ланчи. Я подбрасывал ее до дома, мы ходили, держась за руку. Она жила тоже в нашем поселке, только на соседней улице. – в какой-то момент он замолчал, и я не знала, как трактовать эту неожиданную паузу.

– Что было дальше? Вы начали встречаться? – с интересом проявляла я любопытство.

– Нет. Она стала очень навязчивой и надоедливой. Я понял, к чему может привести эта ситуация и мое промедление. Ценой такой ее работы стал бы я. – цинично и хладнокровно произнес Вова так, что мне стало не по себе.

– И что ты сделал?

– Я начал ее «душить». Я давал ей поручения, которые она не могла выполнить. Я нагружал ее новыми заданиями, я критиковал ее на каждом шагу и не давал свободно вздохнуть. Она должна была почувствовать, кто на самом деле хозяин положения.

Она хотела перехитрить меня, и сама же наступила на свой капкан. Я заставил ее практически написать заявление по собственному, я вынудил ее, не оставил другого выбора. Я слышал, как она иногда закрывалась в туалете, чтобы поплакать. – с интересом продолжал свое повествование Ершов, будто переживая заново свои чувства.

– Зачем же так жестоко? Она ни в чем не виновата. – пыталась я защитить девушку, которую даже не знала.

– Поверь, она была очень хитрой и ушлой.