Смотритель хрупкого мира. Как плыть по течению и всегда оказываться там, где нужно

В смысле, книга открыта, и она все еще у вас в руках. Значит, введение не заставило вас вышвырнуть ее в ближайшее окно, словно тарелку фрисби. А это означает, что мы с вами похожи. Когда доходит до вступительных речей и прологов, я редко удостаиваю их вниманием.

Однако, как и вы прямо сейчас, я читаю примечание автора. Всегда. Я думаю, этот раздел часто содержит незначительные моменты. Автор хотел донести их до читателя, но забыл вставить в основной текст работы. Или, может быть, это то, что он узнал уже после написания книги.

Я всегда считал, что решение включить заметку автора в книгу – все равно что возвращаться в офис для разговора с приятелем на обеде. Когда вы хотели что-то сказать, но вспомнили об этом только сейчас. Этот раздел – своего рода желтый стикер с напоминанием, которое пишут для друга в последний момент. Верите вы или нет, но большинство писателей воображают, как вы читаете их книги. О да, мы думаем: «Вам точно понравится эта часть!» А когда рукопись завершена, автор чувствует связь, о которой вы совершенно не догадываетесь.

Странно, правда?

Вы поселитесь у меня в голове, когда я закончу книгу. Прозвучит неожиданно, но я уже скучаю по вам. Тоскую по мыслям о том, какую формулировку того или иного отрывка вы бы предпочли. Иногда даже немного переживаю за вас. Мысленно перебираю главы и задаюсь вопросами: поймет ли он это? Окажется ли эта отсылка понятной ей? Этот абзац слишком резкий? Захочется ли им прочесть это своим детям?

Несколько месяцев спустя издатель вышлет мне рукопись на утверждение, и я подумаю: «Стоит добавить примечание автора!»

– Почему?

– Потому что есть некоторые вещи, которые мне бы хотелось объяснить, – отвечу я.

Или вот так:

– У меня есть детали, о которых я хочу предупредить читателей прежде, чем они приступят к тексту.

Представители книжного мира согласятся, что писатель имеет полное право оставить сообщение читателю, если есть желание. Оно потому и зовется примечанием автора. С этим издатель очень редко спорит.

Покуда у меня есть настроение на такие откровения, разрешите мне выйти за рамки литературного этикета. Выражу это в саркастичном замечании, что это единственная глава, из-за содержания которой мне точно не придется препираться с редактором.

Вступления и предисловия тому доказательство. Издатели очень настаивают на их написании, если книга ориентируется на жанр нон-фикшен. Я могу понять их причины. Художественная литература завлекает читателя историей.