Блаженные

Чумной Доктор скользнул в него первым и протянул мне руку. Глаза мои привыкли к мраку, и свет в коридоре едва не ослепил, хотя источал его один-единственный факел. Еще вялая и заспанная, я повернулась к старому приятелю, но увидела лишь Чумного Доктора в длинноносой маске и черном плаще.

– Джордано? – снова спросила я, касаясь маски из папье-маше.

Чумной Доктор покачал головой.

– Может, хватит вопросов? Я подсыпал слабительное стражнику в суп, и теперь он каждые десять минут бегает в уборную.

В последний раз забыл ключ.

Чумной Доктор настойчиво подталкивал меня к двери.

– А мои друзья? Что с ними?

– Их спасать некогда. Вот если сбежишь одна, у нас обоих есть шанс. Ну, решайся!

Я мешкала. Из-под черной маски мне вдруг послышался голос Лемерля и свой малодушный ответ: «Забери меня! Брось остальных, только меня забери!»

«Ни за что!» – зло сказала я себе. Если бы Лемерль позвал меня, я, наверное, убежала бы с ним. Только на коротеньком словце «если» будущее не построишь.

Под сердцем шевельнулся ребенок, и я поняла: дам сейчас слабинку – его будущее навсегда омрачит тень Лемерля.

– Без друзей не пойду! – заявила я.

Старик бился над замками, но тут обернулся и обжег меня взглядом.

– Ничуть не изменилась! – прошипел он. – Такая же упрямица. Небось они правы: ты точно ведьма. В твоей рыжей голове поселился диббук![13 - Диббук – злой дух в ашкеназийском еврейском фольклоре, являющийся душой умершего злого человека.] Ты обоих нас погубишь!

Ночной воздух пах свободой, и мы с Джордано не могли им надышаться.

Мы разбегались: мне хотелось остаться, но Джордано строго-настрого запретил, и я послушалась. Мы спешили по улицам Эпиналя, искали где потемнее, выбирались из города грязными закоулками. Сон это или явь: слух и зрение обострились до непостижимого предела, как бывает лишь в бреду. Бегство вспоминается обрывками – лица в трактире, свет красного фонаря, рты, разинутые в беззвучном пении; луна за грядой облаков, черная каемка леса; сапоги, мешок со снедью, плащ, загодя спрятанный под кустом, мул на привязи.

– Забирай мула. Он мой, никто искать не станет.

Джордано так и не снял маску.

Я едва не задохнулась от благодарности.

– Джордано, столько лет прошло. Я думала, ты умер.

Сухое карканье наверняка означало смех.

– Меня голыми руками не возьмешь! Теперь-то уедешь?

– Погоди! – попросила я, дрожа от страха и волнения.