Синяя соляная тропа

– Это все нервы, – отмахнулся китобой, когда мать Флоры обратила его внимание на темные круги под глазами будущего зятя. – Помнишь, как мы с тобой женились? Я тогда и двух слов связать не мог.

Он расхохотался, хлопнул шелки по спине и добавил:

– Крепись, Койгрих Макгилл. Свадьба длится всего день, не более. Скоро покончим с этими глупостями и будем свободны.

– Свободны? – эхом отозвался шелки.

– Да-да. Я поговорил с капитаном доброго судна «Кракен», и он согласился принять тебя в ученики китобоя – под моим руководством, разумеется.

Мы отправимся в плавание сразу, как к этому будет располагать погода. Это благородное древнее ремесло. Им ты заслужишь уважение на островах, как и положено, ведь Флора – мое единственное дитя, и у нее должно быть только лучшее.

Шелки улыбнулся, но губы у него онемели, а желудок словно наполнился льдом.

– Что именно делает китобой? – спросил он едва слышно.

– Орудует гарпуном, – ответил китобой с глазами темными, как океан.

 – Клянусь, нет работы лучше во всех девяти мирах. Держись меня, повторяй все за мной и скоро наберешься опыта.

Он снова расхохотался, налил им рома и выпил за здоровье своего зятя. Шелки улыбнулся и опустошил свой стакан, но все не мог унять дрожь.

Часть 2

Глядь, а пред нею мужчина стоит,

Грозен, ужасен собой,

«Дитя то мое, – ей гость говорит, —

Пусть не похвастаешь мной».

    Баллады Чайлда, № 113

Глава первая

Вождь клана Серых Тюленей с тяжелым сердцем приняла новости о сыне, но постепенно смирилась с его страшной участью.

Для нее он был потерян, навсегда отрезан от родного дома, лишен родного языка и возможности вернуться в море.

Некоторые друзья юноши еще таили в сердце надежду, что его можно будет спасти, если найти шкуру, но гордая мать не слушала их мольбы, лишь скалилась в ответ и холодно отвечала, что запрещает им и близко подплывать к островам.

– Он теперь из Народа, и подходить к нему опасно, – говорила она.

 – Он не узнает старых друзей и, может, даже нападет на вас.

Шелки слушались ее – все, кроме давней подруги ее сына, которой больно было видеть, что его бросили сородичи. Она каждый день подплывала к берегу и высматривала его из воды, надеясь увидеть хоть на секунду. Сбросить шкуру и принять человеческий облик сейчас было бы слишком холодно, поэтому она наблюдала за пляжем издалека.

К сожалению, для нее все люди были на одно лицо.