Самый неподходящий мужчина

Еще поцелуи…

С Эшартом и мисс Смит, изнемогающими от любви друг к другу, и их дуэньями – двумя старыми дамами, которым требуется вздремнуть, разве не будет достаточно времени наедине с ним? Мудрая женщина бежала бы от этого как от чумы, но могла ли она быть рассудительной, когда его губы мягко играли на ее губах?

Осталось так мало времени до того, как она станет благоразумной, – поедет в Лондон и найдет подходящего мужа…

Она отодвинулась, ощущая, как одежда прикасается к чувствительной коже. Соблазн боролся со здравомыслием, и трезвость не проиграла окончательно.

Девушка взяла его лицо в свои ладони.

– Вы обещаете, что не соблазните меня там?

Его глаза округлились, но взгляд остался твердым.

– Я обещаю не совращать вас нигде, Дамарис. Не потому, что моя низменная натура не захочет, просто честь не позволит. И еще. У меня здоровый инстинкт самосохранения. Мне бы не хотелось сделать Родгара своим смертельным врагом.

Дамарис глубоко вздохнула.

– Тогда, если Дженива сможет это вынести, я поеду в Чейнингс.

Он отступил назад.

– Хорошо.

Дверь библиотеки открылась. Они обернулись. Вошел Эшарт.

– Радуйтесь! Я все еще цел и невредим. Мисс Миддлтон согласилась поехать с нами?

Дамарис воззрилась на Фитцроджера, больно задетая. Он только что поцелуями добился от нее согласия на уже утвержденный план. И почему Эшарт разговаривает так, словно ее здесь нет?

– Мисс Миддлтон согласилась, – раздраженно бросила она, что заставило Эшарта хотя бы взглянуть на нее.

«Настороженно», – с удовлетворением отметила Дамарис.

Она не гордилась своим недавним поведением. Но ей нравилось, что могущественный маркиз Эшарт нервничает из-за нее. Он поклонился:

– Мои извинения, мисс Миддлтон. И заранее прошу прощения за неудобства Чейнингса.

– Я была там, милорд.

Он на мгновение нахмурился, прежде чем сказать «Ах да».

Дамарис скрипнула зубами. Неужели этот несносный человек даже не помнит? Он ведь тоже был там, оказывал ей знаки внимания, очаровательно ухаживал за ней.

Точнее, за ее деньгами.

– Сейчас неудобств будет еще больше, – сказал маркиз, и до нее дошло, что, откажись она ехать, он был бы рад. Прекрасно. Ей доставит удовольствие быть бельмом на глазу и у него, и у мисс Смит.

– Я переживу, милорд. Я не росла в роскоши.

Он метнул на нее недружелюбный взгляд. Фитцроджер вмешался:

– На состязании Дженива будет дамой сердца Эшарта. А вы – моей?

Он подобрал ее шаль, которая, очевидно, соскользнула во время их поцелуя.