Самый неподходящий мужчина

Мужчины подали им полотенца, чтобы вытереть лица, и они выпрямились, все еще тяжело дыша. Фитцроджер стащил ленту с волос, которые растрепались и облепили лицо. Его неожиданная улыбка, адресованная лорду Брайту, на которую тот ответил так же, поразила Дамарис.

Радость. Все это доставляет ему несказанное удовольствие. Почему она решила, что его жизнь лишена такой чистейшей радости? Она осознала, что аплодирует, как и все. Теперь на Фитцроджера ставили деньги, и она гордилась им.

Вышел Родгар, в его улыбке было что-то хищное.

– Должен признать, это становится интереснее, чем я ожидал. Итак, Брайт закончил свои поединки с результатом в один проигрыш и две ничьи.

– Что я вам говорил? – дружелюбно воскликнул лорд Брайт. – Хотя я сражусь с Фитцроджером еще раз просто ради удовольствия.

– В следующий раз, – сказал брат. – Эшарт, я и Фитцроджер имеют по выигрышу и по ничьей каждый. Поскольку мы с Эшартом отдохнули, нам следует сражаться следующими, но тогда у Фитцроджера будет два поединка подряд.

Поэтому, если вы согласны, джентльмены, я поборюсь за приз. Вначале против тебя, Эшарт?

Эшарт шагнул вперед, затем остановился.

– Тогда у тебя будет два поединка подряд, кузен. Если ты позволишь Фитцроджеру немного отдохнуть, я признаю его своим победителем.

– Непременно. При условии, что победитель получает приз.

Эшарт согласился, и Родгар повернулся к Фитцроджеру, который все еще вытирал пот:

– Я рад возможности помериться с вами силами, сэр. Где вы учились? – Мужчины пустились в дискуссию о фехтовании, которую Дамарис не могла слышать из-за поднявшегося гомона голосов.

Эшарт подошел к мисс Смит:

– Надеюсь, ты не жалеешь об ожерелье, Дженни. Я куплю тебе лучшее.

Дамарис отвела глаза, подумав: «Вот тебе и экономия», – но не слышать, о чем они говорят, не могла.

– Разумеется, нет, – отозвалась мисс Смит. – Поединок между вами – это, пожалуй, было бы не слишком разумно.

– Зато интересно. Думаю, Фитц против Родгара – это ничуть не менее увлекательно.

Дамарис посмотрела на Фитцроджера, который, кажется, уже восстановил силы, только рубашка по-прежнему липла к телу да волосы совсем растрепались.

Он убрал непослушные пряди с лица, и это движение подчеркнуло сухощавую стройность его тела. Он был сложен изящнее остальных мужчин, но это не делало его слабее.

Ей стало трудно дышать, как фехтовальщикам, и почти так же жарко. Она никогда раньше не испытывала этого. Даже во время их поцелуев. «Это плотское», – поняла она.