Самый неподходящий мужчина

Дамарис схватила ее за юбку, чтобы остановить. Фитцроджер резко ударил ее по руке, заставив разжать ладонь, и освободил Мейзи. Дамарис разинула рот и потрясенно уставилась на него. Руку все еще покалывало.

– Как вы смеете?!

Она потянулась к дверце, чтобы захлопнуть ее, но мужчина вскочил в карету и закрыл за собой дверцу. Он сел на сиденье напротив нее и обратился к груму через окно:

– Отвези служанку в дом и помалкивай об этом.

– Слушаюсь, сэр.

Чистейшая ярость ослепила Дамарис, и она потянулась за пистолетом в кобуре возле своего сиденья.

Сильная рука сомкнулась вокруг ее запястья. Дамарис вдруг почувствовала, что не может пошевелиться, удерживаемая его железной хваткой и твердым взглядом холодных глаз. Она рывком высвободилась, откинулась назад, сунув руки в муфту.

– Говорите, что собирались сказать, мистер Фитцроджер, и уходите.

Он высунулся из окна:

– Можешь разворачивать лошадей, кучер.

Обратно к дому. Она не может вернуться, но не знает, как предотвратить это. Слезы душили ее, но она проглотила их.

Он поднял стекло, преграждая путь ледяному зимнему воздуху, но запирая ее в этом замкнутом пространстве с ним. Их ноги едва ли могли избежать соприкосновения, и она почти ощущала исходящее от него тепло.

– Вы ведь не хотели на самом деле убежать?

Она ответила на это молчанием.

– Как вы убедили слуг лорда Генри везти вас?

– Гинеи, – монотонно ответила она, – которых у меня в изобилии, а вам определенно недостает.

– Зато у меня знание жизни, которого вам явно не хватает.

Она стрельнула в него взглядом:

– Тогда вы понимаете, что моя репутация погублена.

– Нет, но этот безумный побег может ее окончательно испортить.

Она снова отвела глаза и посмотрела в окно на унылый пейзаж.

– Я не узнаю об этом, меня уже здесь не будет.

Но как она убежит? Никакие доводы или слезы на Фитцроджера, похоже, не подействуют.

– Побег не поможет, потому что рано или поздно вам снова придется встретиться со всеми этими людьми. Если только вы не намерены жить как отшельница.

– Это Эшарту должно быть стыдно. Он собирался жениться на мне.

– Точнее, на ваших деньгах.

Было неприятно услышать правду, высказанную без обиняков, но Дамарис посмотрела ему прямо в глаза:

– Справедливая сделка. Мое богатство за его титул. Ему без него не выжить.