Искра соблазна

Мара удивилась, что Дэр до сих пор так серьезно воспринимает свою роль, хотя все они уже выросли.

– И тебе не нравится, что он так беспокоится? – спросила она.

– Да нет, мне все равно.

– Я надеюсь познакомиться с ним. Со всеми повесами.

– Саймон тебя представит.

– Или ты! – вырвалось у нее. – Я хочу сказать… если Саймон по какой-либо причине не сможет приехать.

– Не думаю, что это будет соответствовать правилам.

Мара ухватилась за эту возможность:

– Есть правила?

– Больше чем правила.

У нас есть кровная клятва. Посмотрим, помню ли я ее. – Он откинулся назад, припоминая. – «Сим я даю клятву служить этой благородной группе, защищать каждого поодиночке и всех вместе от любых нападок и никогда не останавливаться в стремлении отомстить каждому, кто причинит вред любому из моих друзей».

– Как увлекательно! А что случится, если кто-нибудь нарушит клятву?

– «Если же я нарушу эту клятву, – торжественно процитировал он, и Мара опять увидела в нем старого Дэра, – или раскрою кому-нибудь тайны этой группы, пусть меня сварят в масле, отдадут на съедение червям или подвергнут другим пыткам, слишком ужасным, чтобы упоминать их здесь».

Нам тогда, – добавил он с улыбкой, – было около тринадцати.

– Все это так интересно! Ты сказал, это была кровная клятва?

– А как же! Мы резали свои ладони перочинными ножичками…

– У тебя все еще остался шрам?

Он снял кожаную перчатку и показал ей бледный шрам у основания большого пальца, но она заметила и другие, более поздние.

Мара впервые увидела, что его средний палец сросся слегка искривленным. Она изо всех сил постаралась скрыть свою излишнюю наблюдательность и быстро спросила:

– Так какие же у вас секреты?

Он натянул перчатку, взял вожжи и тронул лошадей шагом.

– Вряд ли ты вправе ожидать, что даже под угрозой пыток я стану о них рассказывать. – Дэр улыбнулся.

– Я думаю, у вас вообще нет секретов.

– Но это уже само по себе было бы секретом, не так ли?

– Ужасный человек! А что это за пытки, слишком ужасные, чтобы упоминать их?

– Просто у нас тогда было мало воображения, чтобы их придумать.

Время это исправило.

Это был глупый, глупый вопрос.

Мара попробовала выкрутиться из неприятной ситуации:

– Как жаль, что меня не было здесь в 1814 году на праздновании победы. Помню, я просила папу привезти нас сюда, но он ведь ненавидит Лондон.

– Преждевременное празднование победы, – заметил он.