Моя строптивая леди

Обнаружив, что может наблюдать за ней в зеркальце, Син сделал вид, что пристально рассматривает царапину на подбородке. Он все еще был полураздет. Заметив, что девушка украдкой следит за ним, он расправил плечи и потянулся вторично. Это уже не было поддразнивание – он всерьез распускал хвост, как какой-нибудь павлин.

Этот маленький спектакль имел успех: Чарлз забыла про хлеб и во все глаза смотрела на Сина. Хорошо бы пустить в ход тяжелую артиллерию, подумал он. На груди у него был интригующий шрам, ни одна женщина не оставалась к нему равнодушной.

Рана была пустяковая, а след остался внушительный, к большому удовлетворению Сина. Не будь рядом няни… Но она суетилась у плиты, и момент был неподходящий.

Переодевшись, он повернулся. Чарлз склонялась над столом, намазывая кривые ломти маслом.

– Как мило с вашей стороны помогать по хозяйству, – сказал Син, вставляя запонки в кружевные манжеты. – Большинство молодых людей находит это унизительным.

Девушка помедлила, потом руки ее снова задвигались.

– Большинство молодых людей – болваны!

Надо сказать, руки у нее были вполне женственные и лишь с натяжкой могли сойти за юношеские. Было разумно с ее стороны надевать в долгую дорогу перчатки.

– Вполне с вами согласен. Надеюсь, здесь есть уборная?

Она бросила настороженный взгляд, очевидно, ожидая подвоха. Да, это была самая недоверчивая женщина, какую ему только приходилось встречать. Получив объяснение, он вышел, а когда вернулся, Верити уже присоединилась к остальным с младенцем на руках.

По кухне плыл аромат яичницы с беконом, старушка стояла у плиты, а Чарлз – чуть поодаль, с таким видом, словно ей нечем себя занять. Син подумал, что обычно она помогает няне, но на сей раз решила выдержать роль молодого бездельника. Это давалось ей нелегко.

После двух дней, проведенных у сестры Хильды, Син имел кое-какой опыт обращения с младенцами и теперь подошел посмотреть на маленького Уильяма. Зная, что для матери это источник гордости и счастья, он осыпал его комплиментами, мимоходом отметив, что по виду малыш приходится ровесником его племяннику.

– Сколько ему? Месяца два?

– Девять недель, – ответила Верити, приглаживая светлый пух на головке ребенка.

– Не рано ли брать его в дорогу?

– Мне пришлось, – помолчав, сказала молодая мать.

Син нашел, что не может пользоваться ее доверчивой кротостью, и отправился провоцировать Чарлз.