Счастье под запретом

Почему бы и нет?

Она была профессиональной проституткой, ее услугами мог пользоваться любой мужчина с толстым кошельком.

Но, несмотря на очевидные факты, Френсис все-таки сомневался в этом.

Наконец он принял решение.

– Я поселю вас в гостинице, мадам, и вы останетесь ждать моего возвращения. Я помогу вам.

Серена слегка наклонила к нему голову.

– И вы вернетесь?

– Вам придется научиться доверять мне, хотя вы и не привыкли к подобному.

Френсис встал и, чтобы как-то разрядить тягостную атмосферу, раздвинул шторы, впустив слабый утренний свет, и повернулся к ней.

Серена лежала неподвижно, но ее юбка задралась, а лиф платья сбился набок, обнажив восхитительную грудь. Растрепанные волосы упали на лицо, но не могли скрыть распутную красоту женщины. Свет был бессилен и против ее духов и запаха естества.

Боже, как же он жаждал накрыть ее собой и изучить каждую клеточку этого божественного тела! И на сей раз совершенно осознанно.

Серена, взглянув на Френсиса своими огромными глазами, прошептала:

– А как насчет того, чтобы я стала вашей любовницей?

Френсис с трудом выдавил из себя ответ:

– Сожалею, но не могу принять ваше предложение.

Сожаление по крайней мере было искренним.

Ее губы задрожали, как у испуганного, обиженного ребенка. Что, к дьяволу, ему делать с ней? Френсис отвернулся и начал одеваться.

Серена резко села.

– Вы уходите?

В ее вопросе звучал панический страх.

Френсис проигнорировал это. У него хватало забот с одеждой, которая была в полном беспорядке.

Еще бы! Но мысль о том, что эта женщина раздевала его во сне, и приводила в ярость, и была невероятно возбуждающей.

– Мы уходим, – сказал он, застегивая бриджи. – Если вы, конечно, не передумали. Я не собираюсь тащить вас силой.

– Мне очень, очень жаль…

– Забудьте об этом. Что было, то прошло.

Со странным всхлипом Серена выбралась из постели. Френсис повернулся, но она уже склонилась над юбками, приводя их и лиф платья в порядок.

Она также аккуратно заправила кровать и завернулась в черную шаль.

Когда Френсис взялся за ручку двери, то подумал, что, наверно, люди, разделившие такую потрясающую близость, должны были бы сказать друг другу намного больше. Но не придумал ничего, что не завело бы их в такие дебри, к которым он пока еще не был готов.

С трудом он призвал себя помнить о леди Анне, которая терпеливо ждала его возвращения и официального предложения руки и сердца.