Тайна леди

Интересно, у собак болит голова?

Кокетка жалобно пискнула.

Петра взяла ее на руки.

– Ну-ну, малышка, теперь все хорошо. Плохие люди связаны, и мы скоро уедем отсюда. Твой хозяин был молодцом. То есть когда я разбудила его и выгнала. Он безнравственный негодяй, правда?

Кокетка предусмотрительно молчала, но вырвалась на свободу, едва учуяв Робина, и бросилась к двери.

Петра увидела свои испачканные грязью сандалии. Она взяла их и хотела вынести на улицу, прежде чем надеть. Робин загораживал ей путь к дверце, через которую она вошла, а другая была слишком близко к каменной стене, чтобы открыть ее.

Петра открыла дверцу для Кокетки, не зная, сможет ли собачка спуститься по ступенькам. Она смогла. Петра мрачно посмотрела на мужчину, преграждавшего ей дорогу, но не могла не обратить внимания на изящную линию его скулы и его приоткрытые губы. Будь она его женой, проснувшись рядом с ним, она могла бы лечь…

Петра одернула себя.

Накидка. Где ее накидка?

Она нашла накидку на поясе, всю измятую.

– У вас на лбу выбились волосы.

Петра замерла, потом возмущенно посмотрела вниз, в его лениво улыбающиеся глаза.

– Как вы посмели снять мой чепец? Это святотатство!

– Никакое не святотатство открыть такую красоту, Петра.

– И вы спали со мной. Вы спали со мной.

– Это была единственная кровать поблизости.

– Это возмутительно.

– Вчера мы в этой карете провели вместе несколько часов, – заметил он.

– Тогда это было сиденье. Теперь это постель.

– Это просто карета, загруженная чемоданами и сундуками.

– Это кровать. Мы спали в одной кровати. Что, если кто-нибудь услышит об этом?

– Кто, Петронилла mia?

– Кто угодно. Ваши люди разболтают…

– Они не будут говорить ни о чем, о чем я не хочу, чтобы они говорили. – Спокойная уверенность этих слов заставила ее замолчать, но всего на минуту.

– Ну а как же шлюхи?

– Не глупите.

Она сжала кулак и занесла его, но он мгновенно схватил ее за запястье.

– Больше никаких когтей.

Она попыталась высвободиться.

– Я сжала кулак, если вы заметили. Отпустите меня.

– Перестаньте вырываться.

– Отпустите меня!

– Почему? – спросил он, улыбаясь. Его улыбка сводила Петру с ума. И он видел это. Она махнула другим кулаком. Он поймал его, без усилий увернувшись, улыбаясь, глядя на ее губы…

Кто-то постучал в дверцу кареты, заставив их замереть на месте.