Другая жизнь

Меня чуть ли не до бешенства доводила мысль о том, что человек, одержимый чисто внешней стороной вещей, способен относиться к самому себе с такой серьезностью.

Мы были единственными курильщиками в нашей компании. Казалось бы, это могло нас сблизить, и еще разговоры с глазу на глаз, которые мы вели в своих изгнаниях на улицу, но даже здесь она ухитрялась заткнуть меня за пояс.

– Фу, ну и вонь! – говорила она всякий раз, стоило мне только закурить, и размахивала руками, словно отбиваясь от незримого врага.

 – Ох уж эти англичане, вечно дымят, как фабричные трубы! Merde[3 - Мерзость (фр.).]. Всех нас перетравите.

Потом она принималась изготавливать самокрутку.

– А ты в курсе, что от самокруток не меньше дыма, а, Матильда?

– Oui, oui[4 - Да, да (фр.).], Николя, – отвечала она с тоской в голосе.

Мы всегда звали друг друга не иначе как полными именами, вот только в моем она вечно опускала последнюю «с» на французский манер, и потому оно звучало каким-то неполноценным.

Вечно ей надо было подчеркивать свое превосходство.

Хотя религией, мягко скажем, Матильда не увлекалась, она носила на шее старинные четки. Коричневые, но у каждой бусинки свой оттенок – и при взгляде на эти четки я вспоминал накидки, покрывавшие сиденья в дедушкиной машине, когда мы были еще маленькими. Крест серебряный, изысканно украшенный, и на моей памяти Матильда не раз сидела с выражением бескрайнего презрения на лице и поглаживала распятого Иисуса.

Как-то раз я смотрел фильм, где монахиню задушили ее собственными четками. И сразу подумал о Матильде.

– Будь с Тилли поласковее, – просил меня Сэл. – Ты ей очень нравишься, честное слово. Она в толк не возьмет, почему рядом с ней ты вечно выкидываешь какие-нибудь фокусы.

На Сэла Матильда действовала обезоруживающе. В ее присутствии он только и делал, что успокаивал ее и пытался соответствовать ее немыслимым стандартам. Я уже начал было подозревать, что она – профессиональный гипнотизер, а временами даже спрашивал себя, не замешана ли тут черная магия.

Ловил себя на том, что пристально слежу за ней, гадая, не ворожит ли она. Лора называла меня параноиком.

– И что он в ней нашел? – недоумевал я. – Не считая очевидных эстетических достоинств, разумеется.

– А разве не за это мужчины любят женщин в девяноста процентах случаев? – парировала Лора. – Да и потом, Сэл последнее время держится молодцом.