Кукла Баю-Бай

Пока наконец не вылилось содержимое последнего пакета.

На добрых пять секунд в столовой воцарилась мёртвая тишина, слышно было только капанье молока с её волос и тиканье секундной стрелки на стенных часах.

А потом миссис Дадли заорала.

Моментально воцарился полный хаос. Дети хохотали как безумные, сгибаясь пополам, тогда как взрослые врывались в столовую и бестолково метались, то и дело что-то крича и оскальзываясь в лужах молока.

Ничего более невероятного я в жизни не видела.

Но поразительнее всего было то, что Антония восседала посреди этого безумия, прижимая к себе рюкзак, раскачиваясь туда-сюда и улыбаясь так, словно улыбка не покинет её лица до конца жизни.

Глава 5

«Смотри, сама увидишь». Вот что сказала Антония перед тем, как молоко взорвалось. И ещё эта улыбка… Сначала я подумала, что происшедшее – её рук дело. Но это было невозможно. Как, скажите на милость, малявка с заколкой-утёнком способна учинить такой тарарам? Ответ очевиден: никак.

Простое совпадение.

Вот только Антония не верила в совпадения. Однажды, когда ей было семь лет, она очень хотела, чтобы пошёл дождь. Позже, вопреки предсказаниям синоптиков, брызнул лёгкий дождичек. А Антония долго потом твердила, что сама вызвала дождь, поскольку она волшебница. Впрочем, с тех пор ей ни разу не удалось воплотить ни одну свою мечту.

Вот и сегодня случилось то же самое. Совпадение – да, очень странное совпадение – но и только.

Конечно, потом вся школа гудела, обсуждая разлитое в столовой молоко.

Как только его не называли: и «Атомная молочная бомба», и «Коровья месть». Учителя вели себя ничуть не лучше. Детей они успокоили, происшествие обсуждать запретили, а сами продолжали шушукаться, не слишком скрывая ухмылки и притворяясь, что внезапно раскашлялись.

Зато на меня никто не обращал внимания. Молочная бомба сделала меня невидимкой. Даже Мэдисон не сверлила меня ядовитым взглядом, явившись к мисс Кроззетти на урок обществоведения – по счастью, единственный, куда мы ходили вместе.

Она слишком увлеклась обсуждением собственных дел с двойняшками. А последний урок в художественном классе мистера Кэппа можно было считать глазурью из взбитых сливок на несвежем и едва съедобном торте первого дня в школе.

Я знала, что в классе у мистера Кэппа мне будет хорошо. Он был лучшим, и я обрадовалась, узнав, что в этом году рисование по-прежнему будет преподавать он.