Домашние правила

Каждый раз, как я вспоминаю о чем-нибудь из этого, чувствую себя дерьмом. Я почти бесполезен: не родитель Джейкоба и не один из его учителей. Я здесь просто как альтернатива, чтобы мама могла перевести взгляд с Джейкоба на меня и оценить, насколько велика разница между аутистом и так называемым нормальным ребенком.

Когда та девочка предложила мне поехать в Лагерь Иисуса, я спросил ее:

– Будет ли там Иисус?

Она смутилась, а потом ответила «нет».

– Ну, – сказал я, – тогда это все равно что поехать в хоккейный лагерь и не играть в хоккей, тебе не кажется? – Я отвернулся и пошел прочь от нее, а она сказала мне вслед:

– Иисус любит тебя.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю, – призналась девочка. – Но я в это верю, чтобы жить дальше.

Я обшарил все карманы куртки и брюк, прочесал подъездную дорожку, но не нашел айпод, а значит, он потерян где-то между этим местом и ее домом.

Вдруг она решит, что я пытался украсть его?

Вдруг она кому-нибудь расскажет?

Когда я возвращаюсь домой из школы, жизнь уже вернулась в норму.

Мать строчит что-то на ноутбуке за кухонным столом, а Джейкоб сидит в своей комнате за закрытой дверью. Я по-быстрому готовлю себе лапшу рамен, ем ее у себя под композиции группы «Coldplay», орущие из колонок, и делаю домашку по французскому.

Мама всегда говорит, что нельзя слушать музыку, когда готовишь уроки. Однажды она ввалилась в мою комнату и обвинила меня в том, что я не выполняю задание по английскому, когда в тот момент я именно этим и занимался.

«И какую оценку ты получишь, если думаешь совершенно о другом?»

Я предложил, чтобы она села рядом и прочитала с экрана компьютера написанное мной.

Она сделала это и сразу заткнулась. За ту работу я получил пятерку, как мне помнится.

Полагаю, гены в нашей семье перемешались, и в результате Джейкоб может сосредоточиться только на одной вещи и занимается ею как одержимый, а я могу делать десять дел одновременно.

Выполнив домашнее задание, я ощущаю, что не наелся, и спускаюсь на кухню.

Матери нигде не видно – и в доме нет уродской еды для разнообразия (ну, схохмил), но я замечаю сидящего в гостиной Джейкоба. Смотрю на часы, хотя это напрасный труд: если он здесь, значит сейчас половина пятого и вот-вот начнутся «Борцы с преступностью».

Я мнусь на пороге, глядя на Джейкоба, уткнувшегося носом в свои блокноты. Мне хочется незаметно ускользнуть от него, но я помню, как он выглядел сегодня утром.