Второй взгляд

Мама вошла в комнату, бросила взгляд на экран и нахмурилась:

– Я что, пропустила все самое интересное?

– Пока нет, – покачал головой Росс и повернулся к Итану. – Знаешь, что я думаю? Судя по всему, призрак был в комнате рядом с тобой.

Итан невольно содрогнулся. А что, если дух может войти в человека? Вот так попадешь в какой-нибудь заброшенный дом и подцепишь духа, как простуду. Мальчик ощутил, как мамины руки обнимают его за плечи, и прижался к ней, словно прося защиты.

– Я… а я думал, ты выскочил на улицу, потому что призрак был там… в лесу…

– Нет, в лесу я обнаружил вовсе не призрака, – сказал Росс и вдруг резко остановил изображение.

– Ты про светлячков? – уточнила Шелби.

– Когда в последний раз вы видели такой дождь из светлячков? – Росс перемотал пленку назад и включил звук; теперь можно было услышать голоса – его собственный и Итана. – Это я ухожу, – пояснил Росс. Пленка запечатлела звук его шагов: они становились все тише. – Видите? Огоньки появились, как только я ушел.

Изображение исчезло. Камера выключилась.

Росс расправил плечи и потянулся так, что хрустнули суставы.

– Когда Итан остался один, в комнату вошло нечто. Искры, зафиксированные камерой, – одна из форм энергии, исходящей от неведомой сущности. Это, кстати, объясняет, почему погас фонарь. Для того чтобы материализоваться, призраку необходима подпитка. Наш дух воспользовался энергией батареек и преобразил ее в искры. – Росс взглянул на Итана, подавившего очередной зевок. – К тому же он, похоже, выкачал изрядное количество энергии из Итана.

Однако мальчик, якобы оставшийся с призраком наедине, ровным счетом ничего не заметил. Или все-таки он что-то видел?

Ванна. Нога, высунувшаяся из пузырьков пены.

Картина, вынырнувшая из глубин его сознания, тут же исчезла, унесенная подводным течением. Итан ощутил, какими тяжелыми стали его веки. Голос мамы доносился до него словно издалека:

– Ну и что ты скажешь представителю компании?

Ответа дяди Итан уже не слышал. Он спал и видел во сне пляж, море и золотистый песок, такой горячий, что на него больно ступать босыми ногами.

Шелби знала, что многим библиотекарям человеческий мозг представляется подобием микрофильмированной картотеки, где каждая карточка – кадр, запечатлевший образ или слово. Просматривать такую картотеку удобно и приятно. Всякий раз, когда Шелби работала с картотекой, ей приходило в голову, что человеческое сердце тоже можно каталогизировать подобным образом.