Евромайдан. Кто уничтожил Украину?

А поскольку ни возможностей, ни средств для реализации столь сложной программы у правительства РП не было, за дело взялись «инициативники» – энтузиасты с образованием и связями – младшие отпрыски достойных фамилий, мало отличавшиеся от своих испанских современников-конкистадоров и дико им завидовавшие.

Кто был первым, сказать трудно, но считается, что знаменитый Дмитрий «Байда» Вишневецкий, самый настоящий князь, из Гедиминовичей. Так и сяк пытаясь выкроить себе удельное владение, он какое-то время метался между Варшавой, где не обломилось, и Москвой, где обломилось, но приходилось держать себя в руках, что герою было совсем не по нраву.

В связи с чем, плюнув на неласковых монархов, в середине XVI века построил на острове Хортица первый серьезный укрепленный пункт, убедил казаков, что это хорошо, «пробил» в Варшаве идею реестра и сумел сделать степную демократию хоть сколько-то управляемой. После чего погиб в борьбе с турками. Но дело его не пропало даром: уразумев, что к чему, вслед за первой ласточкой, тесня местные кадры, гуртом пошли охотники – хоть и не князья, но вполне приличные люди литвинского и даже польского происхождения: Богдан Ружинский, его брат Михаил, сын брата Кирик, Самуил Зборовский, Люциан Чарнинский, Богдан Микошинский, Войцех Чановицкий. Не менее буйные, чем сечевые «лыцари», они, однако, сумели слегка отесать беспредельщиков и ввести их активность в сколько-то вменяемое русло. В третьей четверти XVI века запорожская пехота уже нанималась на Ливонскую войну в централизованном порядке, а на «османских» землях выполняли в основном негласные указания поляков (которые, естественно, «ничего с бандитами поделать не могли»). Даже походы в Молдову стали не просто гоп-стопом, а фактором «высокой политики» в интересах польско-молдовской династии Мовилэ. В общем, на рубеже XVI–XVII веков казачество наконец нашло свою нишу. Однако прогресс, как известно, разлагает…

Возрождение

Раньше, в старые добрые времена, казаки жили как птицы Божьи, иной доли не представляя.

Теперь, насмотревшись в походах на «култур-мултур» и прочий политес, они возжелали странного. Сечевики, вплоть до последнего алкоголика, хотели по минимуму – в реестр, дающий некоторый статус и конкретное жалование, «зимовые», в реестре уже состоявшие, мечтали о большем – о некоем «почетном месте» в королевстве. По сути, о тех же привилегиях и правах, которые имела шляхта.