NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества

Другая нога влетела в дверцу шкафа и высунулась обратно в кладовую.

Вик едва не впала в панику. Девушка заплакала и, поднявшись на ноги, даже не попыталась карабкаться вверх. Она запрыгала на двух ногах, не думая о том, что верхняя дверь была вне зоны досягаемости, а из гладких стен алюминиевой шахты не торчало ничего, за что ей можно было бы ухватиться. Вик закричала. Она кричала о помощи. Шахта наполнилась дымом, который мешал ей видеть. Вик закашлялась – грубо, сухо и надрывно. Она кашляла снова и снова, не в силах остановиться.

Она кашляла с такой силой, что ее почти вырвало. В конце концов девушка сплюнула длинную струю слюны с привкусом желчи.

Ее ужасали не дым и не боль в задней части правого бедра, где она определенно растянула мышцу. Вик терзало неизбежное, отчаянное одиночество. Как там мать кричала отцу? «Но ты не растил ее, Крис. Это делала я! Все делала сама!» Как плохо было оказаться в такой дыре! Она не помнила, когда в последний раз обнимала свою мать – испуганную, вспыльчивую, несчастную мать, которая прикладывала ко лбу Вик прохладную руку, когда ее терзала лихорадка.

Ужасно было думать, что ей придется здесь умереть, оставив все как есть.

Затем она снова начала подниматься вверх по трубе, прижимая спину к одной стене, а ноги – к другой. Глаза слезились. Коричневый поток густого дыма вздымался вокруг нее. Она точно что-то повредила в правой ноге. Каждый раз, когда она отталкивалась ногами, ей казалось, что мышцы от усилий рвутся.

Она часто моргала и кашляла, но упорно поднималась вверх по шахте для белья.

Металл, в который упиралась спина, был неприятно горячим. Ей казалось, что скоро стальная стена будет сдирать с нее кожу. Труба уже обжигала при каждом прикосновении. Теперь это была не бельевая шахта, а печь с огнем внизу. Вик же стала Санта-Клаусом, карабкавшимся вверх к северным оленям. В ее голове крутилась идиотская рождественская песенка – еще один гимн веселого ебучего Рождества. Песня повторялась снова и снова, крутилась по бесконечному кругу. Вик не хотела зажариться до смерти под заевшую в голове рождественскую музыку.

Когда она приблизилась к верхней части шахты, через дым ничего не было видно. Она заливалась слезами и старалась не дышать. Большая мышца в правом бедре беспомощно дрожала.

Где-то над своими ступнями она увидела перевернутую дугу тусклого света. Там находился люк, ведущий на второй этаж. Легкие горели. Она задыхалась и, не в силах больше сдерживаться, вдохнула полную грудь дыма и закашлялась.