Полный газ

С ноги слетела туфелька и валялась теперь в куче потрохов посреди прохода. Он заметил груду кишок в последний момент: поблескивающую кучку жирных белых завитков, слегка кровящих. Один такой длинный завиток уходил к телу и нырял в живот. Туфелька смотрелась надгробием на могиле; черной свечкой на чудовищном именинном торте. Сондерс вспомнил, как долго они стояли на станции Вулвертон и как задний вагон сотрясало, словно в него грузили что-то тяжелое – или отчаянно сопротивляющееся? Вспомнил надрывный вскрик женщины и как мужчина умолял: «Не надо!» А он услышал только то, что хотел услышать.

Возможно, именно так в жизни всегда и бывает.

Бизнесволки его не заметили – в отличие от двух других. Тот, что в белой футболке, толкнул локтем любителя «Манчестер Юнайтед»; они значительно переглянулись и подняли морды, словно нюхая воздух.

Вольфганг Амадей окликнул:

– Эй! Эй, мужик! Пришел потолковать с нижним классом? Давай сюда!

Манчестер Юнайтед отрывисто фыркнул от смеха. Он только что отправил в рот «шоколадный пончик» из белой салфетки, набив пасть.

Только не салфетка это была, и не пончик. Сондерс велел себе: прекрати себя обманывать. Смотри и слушай, от этого зависит твоя жизнь. Не пончик и не салфетка. На окровавленном носовом платке лежал кусок печени. Дамский носовой платок, отделанный по краю кружавчиками.

Сондерс застыл на пороге, все еще со стороны вагона первого класса, не в состоянии сдвинуться с места. Словно заключенный в спасительную пентаграмму чародей. Он замер внутри, а снаружи беснуются демоны.

И от смерти отделяет только эфемерная граница. Он забыл, что надо дышать правильно – он вообще забыл дышать. Легкие скрутило спазмом; они не хотели больше пропускать воздух. Интересно, заторможенно подумал Сондерс, можно ли задохнуться от ужаса и неспособности дышать?

Дверь между вагонами начала закрываться. Перед самым щелчком волк в костюме с «Манчестер Юнайтед» задрал морду к потолку и издевательски завыл.

Сондерс отошел от двери. Он похоронил родителей и сестру – та умерла неожиданно, в двадцать девять, от менингита; он побывал на похоронах десятка акционеров; однажды он наблюдал, как человек падает с сердечным приступом во время хоккейного матча.

Но ему никогда не приходилось видеть вываленные на пол кишки и изрисованный кровью железнодорожный вагон. Однако сейчас он не испытал тошноты, не издал ни единого звука, не бросил лишнего взгляда. У него только ослабели руки, заледенели пальцы и в ушах раздался звон.