Рога

Мать взирала на него еще секунду, а затем открыла рот и глубоко, с присвистом вздохнула. Она молча наблюдала, как он кладет ее бумаги в ее папку.

Когда она снова заговорила, голос ее был тихий и визгливый, слова сыпались очень быстро, собираясь в подобие цепочек.

– Я хочу написать тебе письмо, очень милое письмо очень хорошим почерком на своей специальной бумаге, чтобы сказать тебе, как мы с папой тебя любим и как нам жаль, что ты несчастлив, и как для всех было бы лучше, чтобы ты просто ушел.

Иг засунул последнюю бумагу в папку и уселся на корточки, держа ее на коленях.

– Ушел – куда?

– Ведь ты же вроде хотел отправиться автостопом на Аляску?

– Вместе с Меррин.

– Или посмотреть Вену?

– Вместе с Меррин.

– Или учиться китайскому? В Пекине?

– Мы с Меррин говорили, не поехать ли во Вьетнам преподавать английский. Но я не думаю, чтобы мы и вправду так сделали.

– Мне все равно, куда ты направишься, лишь бы только не видеть тебя каждую неделю.

Лишь бы только не слышать, как ты говоришь о себе, словно все в полном порядке, потому что ничто не в порядке и никогда уже не будет в порядке. Видеть тебя для меня сплошное несчастье. А я просто хочу снова стать счастливой.

Иг отдал ей папку.

– Я не хочу, чтобы ты больше был моим ребенком, – сказала Лидия. – Это слишком тяжело. Я хочу, чтоб у меня был один Терри.

Иг наклонился и чмокнул ее в щеку. И когда он это сделал, то увидел, как она тихо ненавидела его все эти годы за то, что у нее из-за него рубцы на животе.

Он лично изувечил ее фигуру, а ведь та была хоть на разворот «Плейбоя». Терри был хорошим, внимательным мальчиком и оставил неповрежденными ее фигуру и кожу, а Иг все на хрен изуродовал. Однажды в Вегасе ей предложили пять косых за единственную ночь с каким-то нефтяным шейхом; конечно, тогда детей у нее еще не было. Вот это были денечки. Самые легкие деньги в ее жизни.

– Уж и не знаю, почему я говорю тебе все это, – сказала Лидия. – Я сама себя ненавижу. Я никогда не была хорошей матерью. – Затем она, похоже, осознала, что ее поцеловали, тронула свою щеку, провела по ней ладонью. Она смаргивала слезы, но когда осознала поцелуй, то улыбнулась. – Ты меня поцеловал. Ты думаешь… ты думаешь сейчас уйти?

В ее голосе дрожала надежда.

– Меня здесь и не было, – сказал Иг.