Жасмин ползучий

Я не бывал на юге со времен детства, с тех пор, как мама вывозила меня летом на Сардинию. Потом, мы стали проводить лето на курортах Франции. У мамы вообще, кажется, имелось предубеждение к итальянскому югу, кроме, разве что, Сардинии – из-за отца, насколько я догадываюсь. Студентом же, я ездил на летние семестры в Англию и Северную Америку; а, начав работать, загорелся идеей посмотреть мир, и отправлялся в отпуск куда-нибудь в Австралию, Африку или в Южную Азию. И ни в одной из поездок я не ощущал особенно остро ни значительности расстояния, ни цивилизационных различий.

Сейчас же, добравшись поездом на юг своей родной Италии, я чувствовал себя не только на краю мира, но и словно в другой эпохе. Я не сразу смог понять, в чем дело. Как ни отличен здешний пейзаж от привычного, умбрского, ничего особо экзотического в нем не было: горы, сосновые рощи и леса, виноградники, стада обычных коз или овец под присмотром обычных пастухов. Сонные деревни. Мандариновые сады. Пожилые женщины в черном бредут из церкви, старики в кепках греются на солнце. Здесь еще даже пальмы не встречаются. Обыкновенная Италия, как на картинке. Но ощущение какого-то иного мира не покидало меня, ни на мгновение. Сперва я думал, это связано с тем, как нервничала Паола – и перед поездкой, и сейчас. Ее беспокойство передалось и мне – отчасти потому, что я так и не смог до конца определить его причину. Впрочем, я давно решил для себя, что она стесняется той среды, из которой вышла, а, может быть, пытается отгородиться от нее, раз и навсегда оставив ее в прошлом. Лишь позже, проведя здесь несколько дней и проанализировав свои впечатления, я осознал, в чем дело. Здешний край сохранил абсолютное неприятие в отношении всего остального мира, он живет своей собственной жизнью, движимый собственными, только ему понятными целями, нечувствительный к любым внешним влияниям.

Еще не побывав на юге, я возомнил, будто понимаю его лучше уроженки Калабрии Паолы. Конечно, говорил я себе, ведь есть две Южных Италии: одна – туристическая, для иностранцев и курортников, с пляжами, пансионатами, лыжными курортами, достопримечательностями и фольклором.

Другая – реальная, с безработицей, нарушенной экологией, коза-нострой, каморрой, ндрангетой, с отсталостью и проблемами. О первой пишут в глянцевых журналах и путеводителях, показывают ее в туристических программах. О второй пишут в газетах, показывают ее в криминальных новостях.

– Какие еще проблемы? – сказала как-то Паола на подобные мои рассуждения.