Современный политик: охота на власть

Отсюда возникает важнейший методологический вопрос: как можно власть помыслить?

Получается парадокс: если мышление брать в представлении чистого разума (то есть если стремиться построить некий предмет или положить некое понятие) – то мышление власти невозможно.

Это значит, во-первых, что историческая реконструкция власти оказывается бесполезной. Ведь истории власти нет и быть не может: в тот момент, когда история сложилась и тренды власти вычислены, проблема власти никогда не возникнет. Она возникает тогда, когда историю ломают и направляют по другому пути.

Во-вторых, освоение власти не состоит в построении теории о «вечных механизмах власти», о ее сущности. Сущность власти (если она есть вообще) меняется в каждом новом акте становления власти.

И, в-третьих, нет языковой конструкции, которая бы охватывала все аспекты нашего понимания власти: каждый раз мы оказываемся в ситуации, когда язык ломается. Вот основные методологические проблемы.

Что же возможно? На наш взгляд, имеет смысл говорить не о мышлении власти, а о разумном отношении к ней.

На наш взгляд, задача стоит в том, чтобы поставить разумное отношение к власти (как ставят удар в боксе или голос и руку в музыке – то есть натренировать до воспроизводимого действия).

Мыслительная и практически-организационная основы этого отношения должны существовать вместе. Если они разделены, как сейчас, то философы могут сколько угодно писать про власть, но власть при этом не получается.

Или наоборот: люди, обладающие инстинктом или чувством власти, власть могут захватить – при наличии гораздо более достойных.

Разумное отношение к власти не должно сказать нечто раз и навсегда. Оно должно постоянно говорить о власти – с тем чтобы тот, кто принял это разумное отношение, смог построить следующий горизонт существования власти и попасть в ситуацию становления нового порядка.

И о названии. Если бы позволял русский язык, я бы назвал эту книгу «Охота к власти». Но язык отказывает, когда мы хотим сказать нечто новое.

Он, например, путает «власть» как отношение, как категорию – и «власть (власти)» как то, что ее конкретно воплощает (институты и организации). Воплощает – но и заслоняет, и мы стремились в этой книге дойти до центра «властного», до возможных механизмов его появления.

Но власть – это поликатегорийная конструкция: мы можем власть помыслить по-разному, и все будет правильно (интеллектуально возможно).