Серые ублюдки

Шакал зашел за спину крайнего справа кавалеро. Колпак скользнул к пленнику с левого края. Голова, на которую смотрел Шакал, дрожала, волосы промокли насквозь. Кожа на затылке потемнела от уль-вундуласского солнца, а ниже, под дуговидной границей, была заметно бледнее. Сосредоточившись на этой линии, Шакал вынул нож.

Кавалеро, находившийся рядом, наблюдал за ним, вытянув шею, чтобы увидеть то, что вскоре ждало и его.

Шакал встретился с ним взглядом, и его хитрость раскрылась.

Пленник издал сдавленный вопль, заглушивший чавкающие звуки кинжала Колпака, быстрой серией ударов пронзавшего плоть.

Он валил пленников одного за другим, всаживая оружие в затылок каждому с ужасающей точностью. Четверо кавалеро погибли, не успев понять, что происходит. Пятый – тот, кто закричал, – был слишком сосредоточен на Шакале, чтобы заметить свою гибель, приближавшуюся в покрытой багровыми пятнами руке Колпака.

А вот шестой увидел.

Он качнулся вперед, от жажды жизни став быстрым, как заяц, и неуклюжим, как пьянчуга.

Он отпрянул от Шакала, вскочил на ноги, но споткнулся, ударившись о закрытую дверь головой. Прислонившись к двери спиной, уперся пятками в пол и заскользил по дереву плечами и цепью. Ошеломленное лицо выражало дерзкое, но бесполезное предостережение тем, кто мог погнаться за ним.

Как только он поднялся на ноги, ему в грудь вонзился кинжал Колпака – лезвие угодило в самое сердце. Бунт кавалеро сменился замешательством, но в этот миг у него подкосились ноги, и он осел на копчик, уже лишенный жизни.

Шакал не сдвинулся с места. Он повернулся к Колпаку – тот стоял рядом с последним живым кавалеро и удерживал юнца рукой за плечо, не давая ему подняться. Но опасаться этого не стоило. Пленник уже ничего не соображал. Он все еще завывал сквозь свой кляп, пока не кончался воздух в легких, потом делал судорожный вдох и кричал снова.

Пристальный взгляд Колпака, спокойный и выжидающий, был направлен на Шакала.

Глава 6

Рука Шакала все еще ощущала протыкаемое острой сталью горло.

Кровь он смыл, но тошнотворная упругость плоти оставалась в памяти. Шакал покрепче сжал кулак, чтобы прогнать это фантомное ощущение, и вошел в хранилище копыта.

Там он, как и ожидал, увидел Мелочника – старый стригальщик монет глухо отдавал приказы парочке сопляков и следил за каждым их движением с глубоко укоренившимся недоверием. С тех пор, как Певчий ушел в кочевники, Мелочник был единственным, кроме вождя, членом копыта, состоявшим в нем с момента основания.