Серые ублюдки

Под этой диковиной стояла пара больших сундуков из раскисшей древесины, гнилой и почерневшей, с ржавыми железными креплениями. Покосившиеся крышки не закрывались как следует, и Шакал приподнял одну из них носком ботинка, чтобы увидеть внутри монеты – целое состояние золотом и серебром, покрытое влажной пылью. Не ожидавший такой ценной находки Шакал ощутил себя посягнувшим на чужое. Строение хранило напряженный шепот жилой обители, стены были пропитаны духом своего хозяина.

Шакал резко развернулся, когда кто-то коснулся его плеча, и едва не выпустил стрелу в Штукаря.

– Черт! – выругался он вполголоса. – Ты можешь ходить чуть громче?

– Идем, – проговорил чародей невозмутимо. – Ты должен это увидеть.

– Что?

Штукарь отвернулся, ничего не ответив, и повел Шакала обратно по сходням. Снова пройдя мимо главной хижины, они приблизились к оставшимся сараям. Черные твари в лагуне едва заметно пульсировали в темной воде. Чародей остановился и кивнул в сторону ближайшего сарая. Шакал, еще не успев войти, заметил, что эта постройка, пусть и не крупнее остальных, была куда более основательной с виду.

У нее также не было двери, зато стены и куполообразная крыша были сложены из саманного кирпича.

Шакал шагнул внутрь и тут же застыл на месте.

Со всех сторон, кроме той, где размещался вход, в стены впивалось месиво, чья черная масса выгибалась вверх, закрывая еще и часть потолка. В его маслянистой субстанции была заключена голая женщина. Ее руки были захвачены до запястий, и она висела под потолком, закрепленная ногами за заднюю стену, сильно прогибая позвоночник.

Голова низко опускалась между напряженными плечами, спутанная масса грязных волос скрывала лицо. Цвет ее тела и ритмично пульсирующий живот говорили о том, что она была жива.

Шакал убрал стрелу из арбалета и повесил его через плечо. Затем сделал шаг в глубь комнаты, опасаясь движений твари. Но существо совсем не шевелилось, если не считать легкой непрекращающейся ряби по поверхности его тела. Еще один осторожный шаг, и Шакал, оказавшись рядом с пленницей, смог осторожно обхватить ее скрытое лицо руками и слегка приподнять ее голову.

Глаза женщины были закрыты, загорелая кожа казалась такой горячей, будто у нее был жар. Она издала еле слышный стон, но не проснулась. Было ли это состояние вызвано месивом или понятными тяготами нахождения в плену – Шакал не знал. Она была стройной, но мускулистой, без признаков истощения, и на грязной коже не было видно повреждений.