Коробка в форме сердца

Большой палец разнесло сильней прежнего, белесый волдырь в месте укола величиной с ластик на кончике карандаша поблескивал, лоснился, налитый гноем. Заметив, куда Джуд смотрит, Джорджия тоже опустила взгляд книзу, а после с горькой улыбкой подняла голову.

– Нехилый гнойник-то, – заметил Джуд.

– Вижу. «Бактином» уже побрызгала.

– По-моему, с этим врачу нужно бы показаться. От столбняка «Бактин» не поможет.

Джорджия легонько сжала двумя пальцами вспухший нарыв.

– А все из-за укола булавкой, спрятанной в пиджаке.

– Ну, был бы на ней цианистый калий, мы б уже поняли.

– А если зараза какая-нибудь вроде чумы?

– Я говорил с этой женщиной. Тупа, конечно, как стейк говяжий, и курс галоперидола ей очень бы не помешал, но что-то отравленное мне прислать… нет, это вряд ли. Она ведь понимает, что за такое мигом в тюрьму угодит.

Взяв Джорджию за запястье, Джуд поднял ее руку и пригляделся к большому пальцу. Кожа вокруг нарыва размякла, загноилась, сморщилась, как будто долгое время мокла в воде.

– Знаешь, поди-ка, устройся у телевизора, а я скажу Дэнни, чтоб на прием к доктору тебя записал.

Отпустив руку Джорджии, он указал взглядом на дверь, но Джорджия даже не шевельнулась.

– Глянь в коридор, – попросила она. – Он еще там?

Джуд поднял брови, но затем согласно кивнул, шагнул к двери, отворил ее на полфута и выглянул наружу. Солнце сместилось в сторону, а может, скрылось за облаком, и коридор укрыла прохладная тень.

– Пусто.

Джорджия тронула левой, непострадавшей ладонью его плечо.

– Я как-то раз видела привидение. Девчонкой еще, в детстве.

Этому Джуд нисколько не удивился. Готки, не имеющей никакого касательства к сверхъестественному, не верящей с полным, обескураживающим чистосердечием в астральных двойников, в ангелов или в викканское чародейство, он в жизни еще не встречал.

– Жила я тогда у Бамми. У бабушки. Случилось это вскоре после того, как папаша впервые вышвырнул меня за порог. Как-то после обеда пошла я на кухню налить себе бабушкина лимонада – бабуля его здорово умела готовить, выглянула в окно и вижу: девчонка какая-то на заднем дворе. Сидит, рвет одуванчики, дует на них, чтоб «парашютики» разлетались – ну, знаешь, как дети обычно играют, – и что-то напевает себе под нос.